- Она тебе так нравится? – я потрепал кобылу между ушами и та фыркнула.
- Она прекрасна, – просто сказал Матис, – Полная противоположность Бенгху. В ней я нахожу умиротворение.
- А Бенгх? – поинтересовался я.
- Он забирает мою ярость и ненужную смуту страстей. – Матис поглаживал лошадь и я подумал, что этом мальчике есть своеобразная мудрость. В этот момент он казался настолько невинным, насколько позволяла его внешность, и это было поистине красиво.
- Вот как. Ты по-настоящему умеешь ладить с животными.
- Я пастух и должен это уметь, – отозвался он.
- Только потому что должен? – спросил я. Он поднял шоколадные глаза от лоснящегося бока Одетт, но ничего не ответил, лишь покачав головой. По-другому и быть не может. Это только в крови.
- И как часто ты сюда наведываешься? – спросил я, облокотившись руками о спину лошади по другую сторону от юноши.
- Раз в три ночи на протяжении года. – ответил он и я поднял брови. Изрядный срок.
- Стало быть, при Сароне еще…- протянул я и он кивнул:
- Да.
Между нами воцарилась тишина, а после Матис сказал:
- Вы, наверное, известный музыкант.
- С чего ты взял? – я мгновенно напрягся.
- Вы играете совсем не как любитель. Чувствуется изрядный опыт.
- Какие уверенные рассуждения, – несколько обеспокоенно хмыкнул я, – Ты разбираешься в музыке?
- Немного, – ответил он, продолжая сосредоточенно причесывать густые белые волосы, – Мой отец держал некогда свою мастерскую по изготовлению музыкальных инструментов…- тут на его лицо набежала тень и он встряхнул кудрявой головой, – Не важно. Ваш уровень высок и это видно.
- Понятно. – пробормотал я, думая, что мне больше не стоит заниматься музыкой вне стен поместья. – Нет. Я известен, но отнюдь не благодаря творчеству. Я занимаюсь капиталовложениями.
- Хм. С виду как раз наоборот. Либо вы действительно странный человек, либо… – он оторвал взгляд от кобылы и посмотрел на меня, – …вы лжете.
- Ты слишком категоричен. – поморщился я. – Зачем мне лгать?
- Я всего лишь говорю то, что думаю, – возразил Канзоне. – А для лжи у всех свои причины. Просто чувствую, когда мне говорят неправду.
Он буквально завораживал, очаровывал своей прямотой и непосредственностью, однако меня тревожило то, что он начинал догадываться о том, кто я есть на самом деле. Если я хочу быть уверенным в собственной безопасности, то мне следует стать более осторожным.
- Однако, ваше прошлое меня не касается…- продолжил он, – Но я бы хотел узнать у вас касательно совсем недавнего.
- Что конкретно? – спросил я.
- С недавних пор меня тревожат странные видения...
- И что это за видения? – я внимательно смотрел, как он нервно теребит пальцами прядь конских волос.
- Это не суть важно, – замотал головой он, – Я понял, что ничего не помню из того, что происходило со мной в тот вечер, когда Бьерн закончил картину. Так вот, я хочу спросить об этом вас. – этот вопрос и пристальный взгляд привели меня в ступор. Я замялся, не зная, что ответить.
- Почему вы колеблетесь? – спросил он.
- Я сам мало что помню, – ответил я.
- Лжете. Вы один были трезвым в тот вечер.
- Ты же ничего не помнишь, – заметил я.
- Некоторые моменты я не забыл, – сказал Матис, – Но не уверен, что это реальность, а не пьяный бред.
- И что же ты помнишь? – я должен был знать, что сохранилось в его памяти, чтобы после решить – говорить или нет.
- Я не расскажу вам этого, – снова замотал головой он, и я понял, что он помнит. – Но прошу вас.
- Ты хочешь узнать, почему проснулся полураздетым в чужой постели?
- И это в том числе, – ответил Канзоне, – Я понял, почему оказался без одежды: она была мокрая. Но вот каким образом она намокла? Дождь не шел.
- Ты в реке искупался, – хмыкнул я, – Вот мокрым и стал.
- Но зачем? Ведь я зашел туда не сам.
- А каким же образом тогда?
- Потому что я был там с вами.
- Что?
- Я помню, как меня отрывали от земли, и…там, в воде, вы были со мной…- он говорил быстро, словно боялся, что я его перебью. – …Поэтому я хочу знать, что случилось на берегу. Это было – то, что я вам рассказал?
– Да, – ответил я, и увидел, как слегка расширились карие глаза и он побледнел.
- Расскажите мне все. Только правду, – прошептал он, одной рукой невольно вцепляясь в гриву. Одетт зафыркала.
- Ты уверен, что хочешь знать правду? – невесело усмехнулся я, обходя лошадь, – Она... может оказаться неприятной.
- Да, – ответил он. – Что произошло?
- В особенности ничего страшного, но ты целовал меня.
- Ч-что? К-как? – запнувшись, выдавил юноша. Я понял, что он не может поверить своим ушам. Весь этот разговор грозил перейти в дурную бесконечность. Меня это понемногу начинало бесить.
- Да вот так! – слегка раздраженно отрезал я, хватая его за плечо и впиваясь в полуоткрытые от изумления губы, ловя взметнувшуюся для защиты вверх руку.
Первые секунды словно застыли в невесомости, а после я ощутил, что Матис, пытаясь сохранить равновесие, спиной уперся в стену, а свободной ладонью мне в плечо, словно отталкивая. Но не хотелось отпускать его и я, зарывшись рукой в кудрявые волосы на затылке, с силой привлек юношу ближе к себе.
