- Вот как, – немного нервно хмыкнул Линтон, накрывая ладонью скользящую по коже руку премьера, – Что ж, тогда мне нечего опасаться…- легкие поглаживания по внутренней стороне бедра волновали его, пробуждая только недавно улегшееся сладострастие. – Который час?
- А ты куда-то спешишь? – осведомился Эйдн, пропуская руку между ним и кроватью, вслед за чем притягивая своего возлюбленного в объятия.
- Нет, просто…если придет прислуга и заглянет в эту комнату…утренняя уборка же…- начал Парис, и замолчал, остановленный прижатыми к губам пальцами Дегри.
- Какая же у тебя беспокойная натура…- пробурчал итальянец, – И скверная память. Ты вечно забываешь о моей чудной привычке запирать двери.
- Ах, точно…- вспомнил Линтон, мгновенно успокаиваясь и опуская голову обратно Эйдну на грудь, и, чуть помедлив, прошептал: – Даже не верится, что прошлые мы – это сегодняшние мы. Произошло столько перемен…
- Да, ангел мой. – отозвался Эйдн, целуя Линтона в макушку, – Жизнь невероятно меняет людей. Нас с тобой тоже, как бы мы этому ни противились. Этот цикл перевоплощений и создает разницу между старым и новым. – Парис промолчал, уткнувшись носом в смуглое плечо, а после – глубоко вдохнув, слегка провел носом по нему, а после по шее премьера, зарывшись пальцами в черные волнистые локоны на затылке.
- В чем дело? – спросил Эйдн.
- Твой запах.
- От меня плохо пахнет? – усмехнулся итальянец.
- Нет. Он меня возбуждает…- прошептал светловолосый, прижимаясь носом к шее любовника и слегка прихватывая зубами гладкую кожу возле кадыка, – Сколько себя помню, всегда по нему с ума сходил.
- Вот как, – улыбнулся Эйдн, – Сколького я, оказывается, не знал. – Парис отстранился и Дегри, коснувшись его губ, прошептал сквозь поцелуй: – Я люблю тебя, мой ангел.
Спустя полтора часа, флорентийское поместье как и прежде наполнилось звуками шагов, звучанием голосов и людьми. Казалось, замершая тишина была лишь иллюзией, минутным оазисом, где их уставшие в суете дней души смогли найти недолгое убежище и немного отдохнуть в объятиях друг друга.
Уже собранный Эйдн подошел и взял почту с подноса, который приподнес ему Пьетро. Конвертов снова была уйма и Дегри с легкой усмешкой, просматривая их, сказал:
- «Вся жизнь игра, а люди в ней актеры». – цитата Шекспира. Парис хмыкнул. Что да, то да. Мимолетное блаженство выпадения из жизни, из этой непрерывной карнавальной круговерти масок и ролей, а после возвращение туда. Сейчас они снова те, кого в свете называют «professionnels» [2] – состоявшиеся в жизни, прекрасно образованные и умеющие обучать других люди, коллеги по делу. Но мало кто знает, что на самом деле они как были учителем и учеником, наставником и подопечным, так и остались: Парис все также искал свою опору и уверенность в Эйдне, а Дегри любил его как свое произведение искусства, любил за его противоречивые вспышки робости и вспыльчивости, за талант. За все, что составляло его сущность.
И те краткие часы, когда они могли просто поваляться в постели и поговорить – без изысков и обиняков, будучи лишь самими собой, становились еще ценнее от того, что были так недолги.
- «Ну что ж, а теперь пора снова надеть маску «сурового хозяина», – подумал Линтон, отправляясь писать письмо в Париж.
Спустя неделю, получив ответ от своих учеников, Эйдн и Парис решили, что затягивать не стоит и отправиться в Лондон следует сейчас, чтобы успеть все уладить к приезду в Англию Андре и Лорана.
- Мне кажется, стоит на время снять один из особняков. Быть может, в Вестминстере, или…в Ноттинг-Хилл? – задумчиво промолвил Парис, глядя в окно кеба. Ему дико хотелось спать, ибо погода выдалась наредкость пасмурной и тяжелой для самочувствия, а еще было холодно.
- А чем тебя не устраивает хороший пансион? – спросил премьер, просматривая подшивку лондонских газет «Таймс» за последний месяц.
- Много посторонних людей. Хочется уединения.
- Вот оно что…- Эйдн лизнул палец и перевернул страницу, но, не обнаружив ничего интересного, свернул газету и бросил ее рядом с собой на обитое бордовой кожей сиденье. Провел рукой по лицу, потирая глаза и убирая выбившиеся тонкие волны волос: – Ладно, как скажешь. Только, думаю, Ноттинг-Хилл – далековато будет от церкви Святой Маргариты. Вестминстер – то что надо. Если не ошибаюсь, эта церковь неподалеку от аббатства находится?
- Именно, – подтвердил Парис, – Она, насколько мне известно, построена на доходы Вестминстерского аббатства и состоит при нем.
- Что ж, прекрасно, – откинувшись на спинку, протянул Дегри, – Так и сделаем. – пару минут прошли в молчании, нарушаемом лишь цокотом лошадиных копыт и грохотом кеба. – Тебе холодно?
- Немного. В дверные щели явно задувает. – поежившись ответил Линтон.
- Иди сюда. – поманил его пальцем тот.
- Ни за что! После того случая с отравлением моего вина я к тебе ближе, чем на метр не подойду, – отказался Парис. Эйдн лукаво улыбнулся:
- Если я чем-то и отравил тебя, то явно бесстыдством. Обвиняешь меня в чем-то после того, что сам вытворял в тот день – просто неслыханная наглость! Поэтому не глупи и иди ко мне, хватит мерзнуть.
