- Значит, надежды нет? – спросил Лоран и я отчетливо услышал в его голосе страх.
- Надежда есть всегда, сын мой. Без нее невозможно жить на этом свете и любить жизнь. – ответил Милтон, – И ты ее терять не должен, ни в коем случае. Я постараюсь сделать все, что в моих силах, потому что моя обязанность помогать всем, кто ищет помощи. А еще, это мой долг перед Богом и своей совестью. – Лоран ничего не сказал на это, но Эрон, похоже, удовлетворился его благодарным и полным упования взглядом, поэтому продолжил: – Я смогу приступить к делу завтра. Сегодня нужно уехать – у одной семьи запланировано на вечер венчание и я должен провести церемонию. Если не трудно, не могли бы вы… – священник посмотрел на Лорана, – И вы, молодой человек, – неожиданно указав на меня, промолвил он, – …прийти сюда? Примерно в три часа дня.
- Да, разумеется…- в легкой растерянности отозвался я. Интересно, почему он выбрал меня? – Конечно, мы придем.
- Вот и славно. – наклонил голову Милтон, – Тогда я жду вас.
На Лондон медленно опустился вечер, застилая небо тяжелыми, фиолетовыми, а после и черными тучами. По-видимому, назревал дождь.
Вернувшись в особняк, каждый занялся своим делом: Парис и Эйдн, отдав распоряжение Эльзе – нанятой на время горничной – развести огонь в камине и приготовить ужин, сидели в гостиной и о чем-то тихо разговаривали. Дегри попутно перебирал в синем несессере какие-то документы, а Парис просто стоял возле камина, опершись локтем о полку и качал светловолосой головой.
Не считая нужным прислушиваться к их разговору, я – осознав, что не знаю, где Лоран, поднялся на второй этаж, заглянул в свою комнату. Никого не обнаружив, перешел в соседнюю, и, наконец, нашел своего воспитанника.
Морель сидел в полной темноте на кровати напротив окна и тихонько играл на скрипке. Снова тот сочиненный им этюд, только на этот раз звучание стало насыщеннее, глубже – он добавил что-то новое. Oddio (О, Боже (ит.)), все же эта мелодия слишком чувственна, чтобы воспринимать ее спокойно! Так грешна, но так сладка… Слаще, чем вино на причастии, чем самый спелый плод. Мой милый мальчик, что же ты делаешь со мной.
- Лоран? Почему ты сидишь в темноте? – спросил я, проходя в комнату. Удивительно – как он играет на скрипке, не видя отчетливо, куда ставит пальцы?
Лоран не ответил на мой вопрос. Как я заметил, он даже не переоделся, оставшись в плаще.
- Тебя что-то тревожит? – я сел рядом с ним и он наконец повернув голову в мою сторону, шепотом ответил:
- Мне страшно.
- Чего ты боишься?
- Много чего. Я боюсь того, каким я стану, если меня восстановят, потому что едва ли помню, каким был ранее. А еще боюсь не вернуть свою целостную душу. Да, пожалуй, этого я страшусь больше всего на свете.
- Но ведь Милтон еще даже не пытался что-либо сделать. Тебе пока нечего бояться, – заверил его я, по привычке заправив прядь волос за нежное ухо и открывая белое пятно лица своего протеже. – Завтра мы пойдем к нему и попытаемся. Просто попытаемся. Хуже, чем сейчас, уже не может быть. Ты согласен со мной?
- Да, Андре. Прости меня, я так слаб… Но я устал жить разбитым. Я не хочу жить, будучи таким. Это состояние постоянной сосущей пустоты – его не может заглушить ни вино, ни еда, ни шумные праздники. Лишь музыка немного заполняет пропасть и…- тут он внезапно осекся и медленно поднял голову.
- В чем дело? – спросил я.
- Андре, я понял, почему мой дьявол творил все это! Я понял, понял! – сам не свой от неожиданного озарения, он схватил меня за руку.
- Не кричи, лучше объясни, что ты понял. – слегка осадил его я и Морель, заерзав от нетерпения, сказал:
- Совершая все эти хаотичные, импульсивные и грязные поступки, он лишь пытался восстановиться – быть может, даже бессознательно! Он пытался избавиться от того же чувства опустошенности, про которое я только что говорил! Должно быть, оно самое… Я не знаю, что он чувствует, я никогда не помню этого, но, вполне возможно, что все обстоит именно так!
- И?
- Это значит, что нам – мне и ему – необходимо восполнить друг друга, иначе рано или поздно мы разрушим себя. – подвел итог Лоран, вновь садясь ко мне боком. Он был весь как тугая пружина, – У нас нет иного выхода, кроме как пытаться – раз за разом, пока не получится хоть что-нибудь. В противном случае, моя жизнь так и останется дорогой в пустоту.
- Хорошо, любовь моя. – я взял его за плечи и поцеловал в висок, – Но не бойся будущего. Твой страх ничего не улучшит, лишь выбьет из колеи и лишит сил. Наслаждайся настоящим. Оно так недолговечно – всего лишь мгновение. А ты упускаешь эти драгоценные секунды.
- Ты прав. – вздохнул Лоран и положил скрипку на плечо, снова начиная водить смычком, вырисовывая в темно-синей тьме сладостные звуковые узоры.
- Ты изменил мелодию. – заметил я.
