- То есть? – я отстранился, недоумевающе посмотрев на него, хотя в глубине души поняв, о чём он. Габриэль же, наоборот – придвинувшись, ответил:
- Ты знаешь, чего я хочу, Карл... Сделай мне больно. Прошу тебя… – я хотел было возразить, но от его близости у меня перехватило дыхание, а внизу живота сладко заныло. В голове всплыл образ Габриэля, выгибающегося и стонущего под ударами моих плетей. Я понял, что не на шутку завёлся. Чёрт бы его побрал, в кого он меня превратил?! Я не могу этого сделать снова! И даже напиться не смею, если не хочу потерять контроль над собой и натворить непоправимое.
- Ладно, libertine [10], – смирился я. – Но и у меня есть условие… – взяв его за подбородок и скользнув кончиком носа по нежному изгибу горла, почти промурлыкал я, мимолётно смутившись от своего совершенно непристойного тона. Этот проклятый монашек когда-нибудь доведёт меня до беды, и я сорвусь. Тогда уж он не отвертится.
- Какое же?.. – спросил он, послушно садясь на меня сверху. И зачем я только заставляю его это делать? Провоцирую сам себя. – Ты станешь моим послушным рабом… – я прижал Габриэля вплотную к себе, видя его изумленно распахнутые глаза, – Моей жертвой, птицей в клетке моих пальцев, с которой я буду делать всё, что пожелаю. Захочу – высеку, – я с размаху шлёпнул его чуть пониже спины, вырывая судорожный вздох и ощущая впивающиеся мне в кожу на плечах ногти. – Захочу – поцелую… – я жадно впился в горячие уста своего любовника, оглаживая ладонями его обнаженную спину, после чего, медленно скользнув руками под тонкое бельё, начал бессовестно ласкать и сжимать в пальцах упругую и нежную плоть, чувствуя, что сам сейчас взорвусь от возбуждения. Габриэль был не менее взбудоражен – через ткань я ощущал его напряжённый член, упиравшийся мне в бедро, а голое, горячее тело под моими руками так и толкало на животное поведение. – Не боишься, libertine?
- No… – жарко выдохнул он сквозь поцелуй. Белый, словно молоко, красный – как кровь, сладкий нектар ядовитых цветов. Я хочу тебя – такого дерзкого и независимого!
Едва ли осознавая под его поцелуями, где я и кто я такой, я подхватил его на руки, позволив обвить себя босым ногам и, пройдя через всю комнату, остановился, проглатывая ещё одно страстное лобзание, после чего бросил своего распалённого ласками прелестника на кровать и развязал тугой узел шнура на тяжёлом бархатном пологе.
- Что ты делаешь? – спросил он, и в голосе мне почудилась нотка беспокойства.
- Ничего, любовь моя, лишь исполняю свои маленькие прихоти, – отозвался я, после чего лёг рядом с ним и в который раз уже осыпал поцелуями его гладкое тело, нежные щеки и влажные губы.
- А… Карл… – выдохнул он с проходящей по телу дрожью от моих ласк. Он всегда повторял моё имя, испытывая сильные чувства и ощущения. И от этого мне хотелось любить его ещё больше.
- Доверься мне, mon frisson… – прошептал я, закидывая его руки за голову и крепко привязывая их шнуром от полога к спинке кровати, – …И смирись. Сегодня ты только мой. – Закончив связывание, я снял со спинки стула один из шейных платков (кажется, он был Габриэля) и, возвратившись к объекту своего желания, окончательно погрузил его во тьму, завязав глаза.
- Что ты… Карл… Что ты собираешься сделать? – испуганно спрашивал он, приподняв голову от подушек. Как же давно я мечтал об этом: я и он – одни во всём доме. Нет нужды сдерживать ни стонов, ни криков, не опасаться, что кто-то зайдёт в самый неподходящий момент или услышит нескромный разговор… Полная свобода.
- Не бойся, любовь моя. Я всего лишь доставлю тебе удовольствие. Только не дёргайся… – поцеловав возле губ, тихо сказал ему я и, достав захваченный с собой вместе с платком перочинный нож Габриэля, провёл его остриём по изгибу носа своего возлюбленного, очертил холодной сталью чувственный, нервный рот и по подбородку спустился на шею, до груди.
- М-мой нож… – по тому, как приоткрылись его губы и чуть прогнулся в пояснице торс, как поднялась под одеждой его плоть, я понял, что это нравится Габриэлю и, присовокупив к будоражащему холоду лезвия жар своих ласк, уже слышал не просто затруднённое дыхание, но и прорывающиеся время от времени сквозь него сдавленные стоны, когда я случайно царапал его остриём.
Убрав нож, я ласкал поцелуями его живот, проникая языком в ямку пупка, тревожа его влажным, горячим кончиком нервные окончания, что наверняка отдавались сладкой болью внизу живота того чаровника, что извивался в моих руках и с каждым разом всё теснее прижимался ко мне своей плотью, говорил со мной своим телом, просил не останавливаться и быть менее сдержанным в своих фантазиях и действиях. И после такого ты хочешь, чтобы я противостоял желанию взять тебя? Это невыносимо… Имя тебе – Искушение.
