- Семинаристский экипаж вернётся дня через три, не раньше. – промолвил я и, прищурившись, поинтересовался: – Скажи, почему ты…
Но ответом мне была только закрывшаяся дверь.
- Чёрт… – глубоко вздохнув, я упал обратно на подушки и убрал волосы от лица. С каждым днём Габриэль казался мне всё более угрюмым, чем прежде. Я чувствовал, что нам нельзя оставаться в этом доме, но почему-то медлил с отъездом.
«Я не хочу здесь находиться…»
Мне мнилось, что я могу узнать что-то крайне важное, благодаря пребыванию здесь. Да, так я думал… И едва не поплатился самым дорогим за свой эгоизм.
Гулкий топот по каменной мостовой.
- Эй, а ну, стой, паршивец! – я, остановился и удивлённо обернулся, не понимая, к кому обращаются. Надеюсь, не ко мне.
Не успел я подумать об этом, как в меня что-то с размаху врезалось, сбив с ног, вызвав удушье и боль в районе солнечного сплетения. Чертыхаясь, я быстро вытянул вперёд руку и поймал объект агрессии за край грубого пальто.
- Ай! Отпусти меня! Отпусти! Отпусти! Отпусти! – существо рвалось у меня из рук, как одержимое, молотило по плечу кулачками и отчаянно верещало.
- Ай! Ой… Да успокойся ты! – воскликнул я, пытаясь совладать с ним. Мне казалось, что я пытаюсь удержать большого разъярённого кота: – Я не обижу тебя! – он наконец успокоился и я понял, что мой соперник был всего лишь ребенком – маленьким мальчиком, лет шести-семи.
- Сэр, отпустите меня, – жалобно попросил он, – Я больше не буду красть у этого жирдяя.
- Какого жирдяя? – ошалел я, но тут за спиной послышался топот и раздался громкий, прерывающийся тяжёлым хриплым дыханием голос:
- О, благодарю, сэр, вы его поймали! – полный, запыхавшийся от бега мужчина в белом фартуке подошёл ко мне и, рьяно жестикулируя, продолжил, задыхаясь: – Этот гадёныш уже не первый раз таскает у меня хлеб. Да ещё и самый дорогой! Ну ничего, каналья, теперь-то я тебя выпорю, как следует… Давайте этого щенка сюда и извините за беспокойство.
Я в замешательстве обернулся на воришку, которого всё ещё крепко держал за тощее плечо и понял, что мальчик в тихой панике – с таким ужасом он смотрел на пекаря.
Вздохнув и в какой уже раз по непонятной причине сокрушаясь своему мягкосердечию, я спросил, обращаясь к возмущенному хозяину булочной:
- Сколько стоил украденный хлеб?
- Девять пенсов, но… Сэр, не лучше ли вам предоставить мне самому разобраться с этим негодником? Не хватало ещё порядочным людям платить за проступки воров, которые…
- Значит, я не порядочный человек, – перебил его я, вкладывая деньги в руку мужчины, после чего стал удаляться, утаскивая за собой мальчишку. Заведя за ближайший угол, я, наконец, отпустил виновного и тот, потирая плечо, хмуро, но уже не яростно смотрел на меня исподлобья слезящимися серыми глазами.
- Как тебя зовут?
- Том, – буркнул он в ответ. – И что теперь, мистер? У меня нет денег, чтобы отплатить вам.
- Мне не нужны деньги, – покачал я головой. – Отплатишь как-нибудь в другой раз. Например, не попадаясь больше на краже. А теперь иди отсюда. – Том, удивлённо вскинув брови, как-то рассеянно кивнул и, развернувшись, припустил через улицу прочь.
- Эй! – крикнул я. Он остановился, подтягивая съехавшую на лоб слишком большую для него фуражку и обернулся, – булочную смени! – он снова кивнул и скрылся среди прохожих. Я же, посмеиваясь, продолжил свою прогулку. Мне было до странного спокойно на душе и одновременно меня грызло беспокойство за Габриэля. Сегодня утром он даже не смог скрыть своей подавленности, как, оказывается, делал практически всё время. Он ушёл так быстро, что я даже не успел узнать, куда он направился. Габриэль уже раз пропадал неизвестно куда – вчера. Но скольких нервов мне стоил тот день, одному богу известно. И я снова позволил ему исчезнуть, не сказав ни слова. Ничем хорошим это не кончится.
Габриэль не появился в поместье к обеду, не появился и к пяти часам. Когда же его не было и на ужине, моё терпение лопнуло. Я не мог больше сидеть на месте и ждать. Не обращая внимания на возмущенное ворчание Дороти о нетронутой еде, я надел тёплый плащ (Габриэля, поскольку мой был в чистке) и вышел на освещённую фонарями улицу, намереваясь разыскать непутёвого графа во что бы то ни стало. Плевать, сколько времени может уйти на это, но я не смогу заставить себя вернуться в дом, пока не увижу его собственными глазами.
На улице было мало людей, лишь десяток поздних прохожих, да пару кебов с сонными кучерами впереди. Кто угодно… но Габриэля среди них не было.
Я обошёл с десяток улиц и даже побывал в Гайд-Парке и, почти отчаявшись, возвращался обратно. Было уже за полночь, меня окружал опустевший город и начинал накрапывать мелкий дождь.
И, по мере того, как он усиливался, возрастало моё внутреннее напряжение. Я остановился, чувствуя, как гудят от усталости ноги.
- Габриэль!!! Где ты, чёрт тебя подери??! – едва не сорвав горло, я замолк, перестав озираться, понимая, что это не поможет и тяжесть тревоги и страха на сердце легче не станет. Я уже собирался идти дальше, когда услышал:
