- Чего ты хочешь, проклятый бог?! Что тебе нужно от нас?! Зачем ты так настойчиво пытаешься убить того, кого собственноручно впустил в мою судьбу и сделал моим смыслом?! Или ты таким образом наказываешь меня?! Ну так и убей меня! Заставь своего раба залезть на чёртов стул и повиснуть в петле, словно дохлую собаку!! Я служу Богу и буду его слугой, но мой Бог – не убийца! Слышишь?!! – но небеса, конечно же, остались глухи к моему крику.
За дверями раздался громкий топот и в комнату влетела Бетти:
- Господин, что случилось?! – девушка был бледна и испугана. – Почему вы так страшно кричите?
Я хотел ей ответить, но почему-то не смог – голос пропал, а горло сжимала удавка куда более жесткая, чем та, что я нашёл на шее у Габриэля – удавка невысказанной муки и непролитых слёз.
Вместо ответа я только покачал головой, а после мои глаза закрылись, устлав окружающее пространство непроглядной и густой, словно смола тьмой…
Я тихо плыл в чёрных водах какой-то реки. Было темно, и мне казалось, что я находился под землёй – словно надо мной сомкнулись мрачные своды Аида, а неугомонный Стикс стал моей колесницей в мире мёртвых. Внезапно, слуха достигло едва уловимое:
- Карл…- тихий зов – не то голос, не то шум волны, доносился в том направлении, куда меня несла вода и через какое-то время я почувствовал, как скребанула по спине земная твердь – меня вынесло на берег, и теперь прибой Забвения лишь касался моих ступней.
- Карл…- вновь услышал я и мысленно крикнул:
- «Я здесь, я слышу тебя!»
А после моей щеки коснулась горячая рука и я открыл глаза.
- Карл… – Габриэль, закрыв лицо руками, раз за разом повторял моё имя. Его плечи вздрагивали, а мышцы под рубашкой словно свело в мучительной судороге. – Я не понимаю, что происходит! Карл, прошу, помоги мне! Карл!
- Я здесь, – наконец смог ответить я. Габриэль замер и мгновенно затих, словно затаившись.
Взглянув ему в лицо, я понял, что он не на шутку испуган.
- Как?.. – только и спросил он, отодвигая ворот рубашки и показывая ленту гематомы на шее.
- Это я хотел бы спросить у тебя, – сказал я, садясь на кровати. Меня с новой силой накрывало отчаяние. – Как ты мог, зачем?! Нам оставалось всего два дня!
- Я НЕ ПОМНЮ! – внезапно закричал он так, что всё вокруг зазвенело. Я замолчал от изумления. Как это…
- Я ничего не помню! Я же… Я не хотел этого! Как я оказался там?! – заикаясь, вопрошал он. По его щекам катились слёзы, – Я лёг спать… и всё! Больше ничего. Клянусь тебе, Карл! Я понятия не имею, как оказался в петле!
Я был готов сойти с ума от того хаоса, что творился сейчас в моей голове и вцепился руками себе в волосы, пытаясь вернуть способность думать. Это просто чертовщина какая-то… Что если дом действительно проклят и лунными ночами по нему бродит какая-то жуть, способная свести человека в могилу?.. Лунная…
Я распахнул глаза и замер. Вчера же было…
- В чём дело? – Габриэль тронул меня за руку и я, тяжело вздохнув, накрыл его ладонь своей:
- Вчера было полнолуние, Габриэль. Поэтому ты не помнишь совершённого. – сказал я, чувствуя неприятную тошноту.
- К-как… Я… не понимаю… – он в изумлении смотрел куда-то в пустоту. – Это же всего лишь…
- Всего лишь сомнамбулизм, – закончил за него я. – Но он чуть не закончился твоей смертью.
- Разве такое возможно? – спросил он, но ответ не требовался. Возможно, я даже догадывался, что спровоцировало подобное поведение.
«Я больше не могу так жить. Я задыхаюсь, Карл…»
Вот оно. Он запомнил эти слова, и они стали его руководящей нитью в состоянии сомнамбулы. Каким только образом, не знаю. О господи, Габриэль… Почему же ты себя так ненавидишь…
- Я больше не отпущу тебя ни на шаг от себя, – мрачно сказал я, обнимая его за плечи и талию и притягивая к себе на подушки. – Пока мы не уберёмся из этого дома. И никакой Бог или дьявол не помешает мне сделать это.
Весь последующий день я и Габриэль провели вне поместья. Мы бродили по Лондону и осматривали каждый его закоулок: от крупных достопримечательностей до мелких древних лавчонок, зажатых между крупными и вполне современными зданиями. Было холодно, и когда студёный ветер начинал пробирать до костей, он и я заходили погреться и выпить чего-нибудь согревающего в какое-нибудь местное кафе или паб.
- Знаешь, а ведь я сейчас почти счастлив, – сказал Габриэль, отставляя в сторону чашку из-под кофе.
- Что же мы можем сделать, что бы убрать это «почти»? – с улыбкой спросил я у него. Габриэль, посмотрев на меня, тоже улыбнулся – едва заметно, смущённо и ответил:
- Не возвращаться туда до самой ночи. – Как я понял, под словом «туда» он имел ввиду особняк Роззерфилд. Что ж, это сделать для меня не составляло труда, и я кивнул. Всё, чего я хотел – чтобы Габриэль был счастлив.
Мы вернулись в поместье – хмельные и порядком уставшие, когда старинные часы в холле показывали второй час ночи.
Нам навстречу вышла Дороти со свечой в руке и, качая головой, препроводила каждого в свою спальню.
После её ухода, Габриэль – всё с той же свечой на медном подсвечнике – словно оживший Гелиос перебрался ко мне в комнату.
