- Больше подвижности и резкости! Больше! – Эйдн делал по классу уже десятый круг вдоль стен, однако Парису так и не удавался элемент, – Представь, что ты кот – большой кот с пружинами вместо лап. Pas de chat! Grand Pas de chat! [5] Ну?!
- Не... не могу... – выдохнул Парис, потирая ушибленное колено. – Я устал и у меня всё болит... – он поднялся на ноги и облокотился о гимнастический станок у стены, сдувая с влажных век прилипшие пряди волос. – Убейте меня, но я больше не шевельнусь.
- Это ещё что за разговоры? Думаешь, я не расшевелю тебя?! – через секунду Парис засмеялся и согнулся пополам от щекотки:
- Ладно-ладно! Я попытаюсь! – Эйдн хмыкнул и отпустил светловолосого, который наконец распрямился, тяжело дыша, с широкой улыбкой на лице. Свободная рубашка на груди прилипла к телу. Эйдн видел, что у него слегка дрожат колени.
- Да... в таком состоянии ты всё же не сможешь уже ничего... – задумчиво протянул Дегри, привлекая Париса к себе за талию и легко целуя в чуть солоноватые от пота губы. – Как думаешь, ангел мой, есть смысл продолжать этот урок?
- Нет, – Парис обвил рукой шею Эйдна, вновь приникая к его губам уже более глубоким, но отрывистым лобзанием, ощущая их тепло и просыпающуюся внутри знакомую, волнующую всё его существо страсть, – вы давно уже не преподавали мне другого урока, сеньор, я могу растерять свои навыки... – тихий шёпот в губы. Линтон почувствовал, как рот Эйдна растягивается в тонкой улыбке:
- Ты всё такой же развратный мальчишка, mon cher, – чуть хрипло, также тихо отозвался он. – Несмотря на свой уже довольно взрослый возраст.
- Но ведь вы всё также любите меня, не так ли? – с лёгким смешком промолвил Парис, накрывая тонкими жемчужными пальцами руку итальянца, что скользила вниз по его щеке, к шее. – Несмотря на свою фобию.
- Как это ни странно, но да... – проведя по изгибу шеи и обласкав кончиками пальцев ключицу, прошептал Эйдн, – Ты не прекращаешь вызывать моё восхищение. Достаточно одного факта твоего существования, чтобы я чувствовал, что люблю тебя. Даже несмотря на то, что мне приходится мириться со многими твоими недостатками.
- Это, интересно, какими же?! – возмутился Парис. – Если вспомнить все ваши эксцентричные «особенности», я стану святым рядом с вами!
Эйдн засмеялся, вслед за тем резко, требовательно впился в губы подопечного, смакуя секундную сладость и влагу, после чего, взглянув в загоревшиеся глаза своего визави, потянул его за руку к выходу из зала.
Парис сгорал от нетерпения, следуя за тянущим его куда-то Дегри. «Дегри» – так непривычно было слышать эту фамилию. Ему она не нравилась, также как и собственная – Линтон. Даже вопреки тому, что это была фамилия его матери. Даже несмотря на то, что это была фамилия его собственного земного Создателя.
Итальянец, свернув в освещённый коридор и проходя мимо жилых комнат, где ещё убиралась прислуга, звонко смеясь и весело болтая, выпустил его руку, чтобы случайно не вызвать подозрений. Парис видел мелькающий свет и тени на вороных волосах, неизменно стянутых в хвост. Для него он всегда останется Ли. Также как и для Эйдна он – Роззерфилдом.
Лишь миновав залитые светом коридоры и поднявшись по витой лестнице на неосвещённый второй этаж палаццо, премьер, обхватив рукой за талию, буквально втащил Париса в тёмную спальню, яростно и бездумно целуя в страждущие губы, притиснул к двери, судорожно ища вслепую замок. С тихим щелчком повернулся ключ, и Линтон почувствовал, как две сильные руки, обвив тело, приподнимают его над полом.
- Ты уже не боишься, – сказал Эйдн, и в тоне юноше послышалась улыбка. – Раньше брыкался, как одержимый, – его несли в темноте через комнату. Парис, опираясь руками о плечи премьера, ответил:
- Раньше я не так хорошо знал тебя и твои намерения. Многое изменилось, Ли, – движение вперёд на мгновение прекратилось, но после возобновилось вновь: с момента переезда из Англии в Италию, он впервые произнёс эту фамилию. Они должны их забыть, чтобы в будущем это не сыграло с ними очередную злую шутку. Но новые были отчаянно чужими, словно стремились изменить личность и характер. А они хотели оставаться прежними. Пока хотели.
- Ты же знаешь, эти имена теперь не для нас... – Эйдн поставил его на пол.
- Я это знаю, – Парис поднял глаза. В темноте он видел лишь тёмный, расплывчатый силуэт Эйдна. – Но они мне пока что чужие, несмотря на столь изрядный срок отказа от прошлых имён. Словно пришили постороннюю, отторгаемую телом руку.
- Понимаю, я сам никак не свыкнусь и часто не замечаю, когда меня зовут по фамилии... – он тихо засмеялся и поцеловал юношу в бровь.
- Позволь на эту ночь вернуть наши имена, а утром мы вновь наденем свои маски. Мы ведь уже преступники, нам законы не писаны, – Парис улыбнулся, чувствуя проникшую ему под рубашку тёплую, чуть жестковатую на кончиках пальцев руку, которая поглаживала кожу на груди, слегка надавливая на мгновенно затвердевшие соски.
