Морель молчал, решаясь. Так, в полной тишине, прошла пара минут.
- Я попробую, – тихо сказал он, – Нет ничего хуже, чем жить, зная, что на тебя ведется охота. Я не хочу быть загнанной дичью.
- Хорошо, – кивнул англичанин, – Тогда нам осталось лишь дождаться доктора.
Лекарь явился через пятнадцать минут, и, осмотрев Лорана, вынес вердикт, что мальчик вполне здоров, с хорошим, сильным сердцем. Поблагодарив, врача проводили и Уолтер, подойдя к столу с котелком, сказал:
- Ну что ж – начнем. – зачерпнув столовой ложкой бурого цвета жидкость, он отправил ее в прозрачный фужер из хрусталя, а после добавил еще две таких же порции.
- Вот...- он вернулся к заметно побледневшему Лорану и вложил бокал ему в руку, – Выпей весь, и ничего не бойся. Игра на скрипке закалила твое сердце и сосуды, все должно получиться.
Амати поднес отвар к дрожащим губам, но, так и не сделав ни единого глотка, тут же отнял.
- Мистер Романо. – Уолтер посмотрел на меня, вставая, и я, приблизившись, занял его место.
- Андре, я не могу...- едва слышно выдохнул Лоран, словно боясь, что остальные его услышат, – Вдруг мое сердце не выдержит и я умру?
- Не бойся, ты же слышал, что сказал врач, – я стиснул бокал в тонких ладонях, чувствуя холод ужаса в его пальцах, – Ты не умрешь. Если что, думаю, мистер Холлуэл знает средства, строго противоположные по действию, чем это. Я буду с тобой, я сохраню тебя, обещаю. Пей. – я прижал край фужера к губам Мореля и он наконец опустошил его.
Первые секунды мой Амати сидел как ни в чем небывало, но после стал более вялым и с каждым мгновением его оцепенение становилось все сильнее и сильнее, пока я не уложил его на диванные подушки, где он тут же заснул глубоким сном.
- Вот и все, – сказал Уолтер.
Мне почему-то не хотелось, чтобы он так говорил. Возникало неприятное, болезненное чувство, что Лоран может умереть или уже умирает.
Но нет: приложив руку к груди моего юного Орфея, я, сосредоточившись, ощутил еле заметное, с трудом ощутимое физически дыхание, а взяв за ставшее очень холодным запястье – слабо трепещущее, словно летний ветерок, биение сердца. Жив.
Лоран сильно побледнел: яблоневый нежный румянец на щеках уступил место белизне студеного фарфора, а коралл губ приобрел холодный оттенок, словно покрывшись невидимым инеем.
Холодный. Как мраморная статуя.
- Он...жив? – осторожно спросил Парис, глядя, как Холлуэл проделывает те же манипуляции, что и я, удостоверяясь в слабом биении жизни внутри заледеневшего тела.
- Жив. Как камень, друг мой. – усмехнулся знахарь, приподнимая веко Мореля и проверяя реакцию зрачка на свет.
- Это плохая шутка, Холлуэл, – скрестив на груди руки, процедил светловолосый.
- Он жив, просто спит, – ответил Уолтер, – Хотя проводить такие эксперименты над детьми – чревато многими последствиями.
- Он уже не ребенок. Ему восемнадцать, – возразил Эйдн.
- Телом – да, – отозвался британец, – Но вот душой – нет.
- Что ты имеешь ввиду? – нахмурился Парис.
- А вы разве не замечали, что Лоран часто ведет себя как двенадцати-тринадцатилетнее дитя? – поинтересовался Уолтер и я в очередной раз поразился его не то чрезвычайной информированности, не то прозорливости.
- Замечали, но разве это не свойство характера психологически незрелой личности?
Колдун внезапно рассмеялся так, что я на секунду подумал, что он разбудит Лорана своим весельем.
- Зрелостью своей личности он не уступит вам, – наконец промолвил он, – Если его «восстановить». Пока он будет расколот, он останется ребенком – тем бедным малышом, личность которого когда-то сломали безмозглые безумцы, поскольку просто не имеет должного запаса духовных сил, чтобы повзрослеть. Как я уже говорил, шрам кодировки перерезает согласование энергитических потоков его ауры между собой. Он сейчас совершенно беспомощен, как личность. Поэтому не требуйте от него слишком многого...- Холлуэл, с легкой грустью глядя на спящего, заправил выбившуюся прядку волос Лорану за ухо, – Он еще совсем дитя...
Вскоре, мы собрались уходить.
- Внимательно следите за ним. Если вдруг что-то пойдет не так – пропадет пульс, или не будет реакции на свет, тогда дайте ему это...- он вложил небольшой пузырек в ладонь Эйдна, – Сильное возбуждающее. Оно подстегнет работу сердца и заставит организм функционировать, или вовсе – разбудит его. – он посмотрел на завернутого в теплый плащ Амати, что спал у меня на руках, – Сейчас его давление сильно понижено, а если дать этот препарат, то эффект станет прямо противоположным «Яду Джульетты». Это пузырек с «ядом»...- он дал премьеру второй, с подписью, во избежание роковой путаницы, – Для ваших целей. Не более трех столовых ложек за раз. Лучше две. После того, как проснется, дайте ему горячей пищи, чтобы поднять давление и ускорить процессы жизнедеятельности.
- Понятно, – сказал Дегри, – Спасибо, Уолтер. Ты нас очень выручил.
- Свяжитесь со мной через два дня, – промолвил Холлуэл, выходя с нами из квартиры, – Я хочу знать, как пройдет кома Лорана и не случится ли проблем в ходе этого периода.
- Разумеется. Мы сообщим тебе, как только он придет в себя. До свидания.
