Тогда Люси подбежала к маме и помогла ей подняться. Она смотрела на нее во все глаза. Мамины аккуратные каштановые кудряшки выпрямились и спутались, а пижама сильно измялась и вся была в пятнах от чего-то, похожего на клубничное мороженое.
– Это было ТАК весело! Ты должна попробовать. Идем! – воскликнула миссис Дангстон и потянула Люси за руку, торопясь еще раз прокатиться на карусели.
– Гм… думаю, на сегодня хватит, – сказала Люси.
– Да,
– Не называй меня так.
–
– Прекрати!
–
– Это не смешно!
–
– Как ты можешь быть такой противной?
–
– Это не я противная, а ты!
–
Люси скрестила руки на груди и разочарованно вздохнула. Ее мама вела себя как избалованный ребенок.
– Ладно. Я – большая жирная идиотка! – сказала Люси.
Миссис Дангстон захохотала и продолжала смеяться, не в силах остановиться, и тыкала в Люси пальцем.
– Ты – большая жирная идиотка! Ты – большая жирная идиотка! – радостно восклицала она.
Люси с тревогой смотрела на нее.
– Что с тобой случилось? – прошептала она.
– О, да успокойся, ворчунья! Здесь так весело, – сказала миссис Дангстон и ткнула Люси под ребра.
Но Люси было не до веселья. Если честно, до веселья было так далеко, что и вообразить нельзя. Представь, что твои мама или папа показывают на тебя пальцем и говорят:
Именно это Люси и сделала.
Крупные слезы катились из ее глаз и падали на щеки. Она рыдала так горько, что ничего не видела вокруг. Ее терпение иссякло. Всё вышло из-под контроля. И справиться с этим Люси не могла. Ответственность упала на ее плечи так неожиданно, что она даже не знала, с чего начать. Спасти взрослых, присматривать за детьми в Уиффингтоне, убирать подальше опасные предметы, хоть как-то поддерживать в городе порядок… Неужели именно это и означает быть взрослым?
Она яростно покачала головой.
– Если это и значит быть взрослой, то нет уж, спасибо! – воскликнула она. – Быть взрослой? Глупости какие!
Тогда она почувствовала, что кто-то ласково вытирает ей слезы. Они больше не мешали ей видеть, и Люси вдруг увидела перед собой маму, которая с глубочайшим удивлением смотрела на нее.
– Мама? – сказала Люси.
– Мой маленький Люсипупс! – нежно сказала миссис Дангстон голосом, который Люси так хорошо знала.
– Что произошло?! – спросила Люси, не понимая, почему мама вдруг очнулась от странной магии Волеба.
– Я… не могу объяснить… – ответила миссис Дангстон. – Я была на седьмом небе от счастья, катаясь на американских горках, а потом услышала то, из-за чего всё остальное показалось мне неважным.
– И что это было?
– Ты! – сказала миссис Дангстон.
– Но, мам, я же звала тебя и пыталась поговорить!
– Правда? Я не помню! Помню только, как услышала твой плач. Этот звук всегда заставлял меня чувствовать себя несчастной, даже когда ты была совсем крошкой! – призналась миссис Дангстон, притягивая Люси к себе и нежно обнимая. – Люси…
– Да, мама?
– Что тут вообще происходит?
Миссис Дангстон огляделась по сторонам. Вокруг царил хаос. Взрослые носились как угорелые, орали во всё горло и вовсе не были похожи на взрослых.
– Мам, мы не дома. Мы
– О, нет! Что же случилось? – спросила миссис Дангстон.
Люси глубоко вздохнула.
– В уиффингтонском бассейне теперь плавают три акулы, спасибо Джексону Джилли. Билли Ношлинг два дня назад застрял в автомате с закусками. Эллу и Нормана усыпила Сонная Пыль, и вообще Уиффингтон теперь представляет большую опасность для любого, кто решится его посетить! – объяснила Люси.
– А как там мой сын? – раздался взволнованный голос у нее за спиной. – Его зовут Джеймс Крэкни!
Люси обернулась и увидела растерянного мужчину в пижаме в горошек и с застрявшими в бороде кусочками сладкой ваты. Она поверить не могла. Неужели еще один взрослый очнулся от заклинания Скрипунов?
– А моя дочь Сюзанна? По-моему, она учится в твоем классе… – пробормотала, подходя ближе, женщина в полосатой ночной рубашке.
