Собственно, ни Высшего производителя (Деда Всех Дедов), ни самих работ — то бишь Котлована — он так и не сподобился лицезреть. Прекрасная возможность увидеть панораму Котлована представилась ему на Перевале — продутой всеми ветрами расселине в двух тысячах метров над долиной, в которую им предстояло спуститься. Но Капо-Квача было в своем репертуаре: призрачный туман затягивал все лежавшее в самой долине. Он был красив, этот, прикидывающийся то океанской пучиной, то дымами тысяч пожарищ, туман. Но был он непроницаем для человеческого взгляда. Лучше сказать — непостижим: каждый мог увидеть в нем свое. А теперь, когда до Котлована было не более пары километров, между ним и Клайдом вставали не слишком высокие — в сотни три-четыре метров, — но тянущиеся беспрерывной стеной холмы отвалов — наваленные за сорок лет непрерывной работы рабов Котлована горы породы, уже поросшие густым лесом.
Деда заменял для Клайда Наставник Роско, ежедневно определявший характер и направление его работы. Работа состояла в инспекции-патрулировании вспомогательных цехов — цепи неказистых на вид производственных строений, протянувшейся по внешнему периметру отвалов вокруг многокилометровой чаши Котлована. Правда, нет худа без добра: не подавал признаков жизни и Советник Георгиу. Четверо суток то ли охраны, то ли конвоирования этой особы до Котлована отнюдь не сдружили Клайда с Советником. Причин для этого было достаточно: тут и недвусмысленные следы неудавшейся засады, что дотошная Феста отыскала на поляне Бесов, и таинственная смерть всех семерых пленных трапперов (или все-таки не трапперов) во время ночевки перед спуском в долину... У Клайда тогда так и не хватило решимости обыскать Советника и двух его телохранителей. Обстоятельства никак не способствовали проведению квалифицированного расследования происшедшего.
Долина Котлована была краем туманов, и каждое утро Клайда начиналось теперь возникавшим из жемчужной ненастной дымки треском движка легонького «птеро», доставлявшего Наставника к месту его очередной ночевки. Наставник явно был приставлен к Клайду то ли Вергилием, то ли просто соглядатаем. И тем и другим скорее всего. Пока Клайд ставил подогревать кофейник и снимал с огня бекон и неизменную глазунью из яиц какой-то местной твари, заменявшей здесь старых добрых несушек, призраком древних времен возникал из светлеющей мглы старомодный махолетик и, прихотливо выбрав место, устраивался где-нибудь неподалеку. Клайд и Наставник проглатывали наскоро приготовленный завтрак, седлали отдохнувших за ночь коней и отправлялись к очередному объекту инспекции, но не по крытой местами щебенкой дороге, а по буеракам обходных рокад, через кажущиеся непроходимыми завалы и заросли.
Сама инспекция проходила, как правило, чисто формально. Чудаки, заправлявшие во вспомогательных цехах, что-то долго и горячо объясняли Наставнику. Что-то, в чем Клайд только теперь с трудом начал разбираться. И еще — они, эти чудаки из лесных цехов, — все, как один, просили. Просили какого-то оборудования, просили людей, просили за каких-то ценных, да в опалу попавших специалистов... Еще о чем-то непонятном просили...
Оборудование цехов впечатляло. Клайд не слишком часто попадал в сферу технологий и был далеко не сведущ в связанных с этим вопросах, но его познаний все-таки хватало для того, чтобы понять, что далеко не списанным старьем набиты эти архаического вида сараи и амбары, притулившиеся к пологим склонам отвалов. Сам Клайд с важным видом проверял организацию охраны и с пристрастием расспрашивал ответственного чудака относительно плана действий по тревоге и в случае неожиданного нападения, пожара, наводнения и так далее. На чем официальная часть инспекции иссякала, и господа инспектирующие снисходительно принимали робкие предложения отужинать чем бог послал, как обычно выражались инспектируемые, при этом порядком кривя душой, разумеется. Перепадало корму и господским коням. К тому времени безмолвный телохранитель с незапоминающейся физиономией пригонял Наставнику его махолет, и тот убывал по делам, а Клайд, подхватив поводья расседланного Наставникова коня, отправлялся дальше — к очередной укрытой в чащобе землянке — потягивать чай из трав, дожидаясь заката, размышлять о происходящем и прикидывать планы на будущее.
Основное действо происходило, однако, не в цехах, а раньше — в дороге. Действом этим были беседы с Наставником. Практически его монологи, лишь изредка прерываемые скупыми вопросами Клайда. Наставник вводил его в курс здешних дел. К чему-то готовил.
Вся эта история с объездом многочисленных цехов-мастерских и складов, взявших Котлован в кольцо, отнюдь не была (как довольно скоро дошло до Клайда) всего лишь синекурой, придуманной для того, чтобы предназначенному для неизвестной миссии капитану Ван-Дейлу служба не казалась медом. Его просто от кого-то прятали и перепрятывали. Скрывали.
