Врагов у молодых семей, на первый взгляд, не было. Разве что эта девица, Маша, с которой конфликтовала на работе Екатерина Кольцова. Но это – банальные рабочие свары, к тому же у Марии есть алиби. Да и с Санько она знакома не была.
В криминале убитые тоже не замечены. Ни с какими темными делишками не связаны. В мошеннических схемах не участвуют. Кражами не занимаются. Самые обычные семьи.
Далее. Гуровская хваленая интуиция просто-таки вопила о том, что смерть Рунеску имеет отношение к двум другим смертям. Только связать их на уровне логики у него никак не получалось. Жили в одном подъезде – и на этом все. Этажи разные, возраст разный, в образе жизни тоже ничего общего. Клавдия Антоновна не обращалась за услугами массажиста к Юлии Санько, хотя могла бы. Не ходила в ресторан, в котором работал Кольцов. Не закупалась канцтоварами в фирме, где трудилась менеджером Екатерина. И не заказывала внутреннюю отделку квартиры у Юрия. Приехала себе из Африки, поссорилась с братом и жила тихонько. Выходила разве что в магазин. С соседями не дружила. На лавочке у подъезда окружающим косточки не перемывала.
Так почему ее убили таким же образом, как и Санько с Кольцовой? И, как теперь уже утверждают эксперты, примерно в то же время? Тело, конечно, лежало больше суток в теплой квартире, картина смерти смазана. Но «вилка» по времени – часов шесть. С учетом температуры помещения и прочих факторов. Чем она помешала убийце, старуха Рунеску?
И свидетелем предыдущих преступлений она стать не могла – для этого ей пришлось бы подняться на одиннадцатый этаж. Ночью. Зачем?
Доедая печенье, Гуров понял, что ни до чего-то он пока не додумается. И отправился спать.
Утро выдалось туманным и довольно-таки скользким. Подморозило. И Гуров вел машину очень осторожно, краем глаза отмечая мелкие дорожные происшествия. Кто-то «поцеловался» с дорожным столбом, кто-то притормозил о бордюр, а то и о встречную машину. Ничего серьезного, к счастью, не случилось. «Но это только пока», – с несвойственным ему обычно пессимизмом подумал сыщик.
Едва Гуров зашел в кабинет к Гойде, как почувствовал напряжение. Вот ведь какая фантастика: ты ощущаешь то, чего, по сути, нет. Не увидеть, не потрогать, не понюхать. А оно все равно давит. И давит сильно.
– Доброе утро, – поздоровался Гуров, садясь на ближайший к себе стул. Папку положил перед собой, надеясь на то, что старший следователь прокуратуры не захочет сверять сказанное с записанным.
– Сегодня утром Сергей Кольцов попытался свести счеты с жизнью, – хмуро сообщил Гойда.
– Утро добрым не бывает, – заметил Гуров. – Снова безопасная бритва?
– Снова.
Это был уже не первый случай, когда подозреваемый пытался вскрыть вены на руках, разобрав одноразовый бритвенный станок. У кого-то даже получалось довести дело до конца. Но услышав имя Сергея Кольцова, Гуров не удивился.
– Когда я допрашивал его в СИЗО, он уже был нестабилен, – вспомнил он. – Его родителям сообщили?
– Нет. Он просил им ничего не говорить. Обещал исправиться. Как думаешь, что это было? Все-таки признание вины или истерия?
– Это был протест, – уверенно сказал Гуров. – Хотя истерику я бы тоже не исключал. Тут все не сходится, Игорь Федорович. Неужели ты и сам не видишь?
– Вижу. Результаты дактилоскопической экспертизы готовы. В квартире Рунеску обнаружены те же отпечатки пальцев, которые мы нашли и в квартирах Санько и Кольцовых. Во всех трех случаях их пытались стереть, но не получилось. Интересная деталь – такие же отпечатки были обнаружены на мобильном телефоне Юрия Санько. А в квартире Кольцовых их будет побольше, и больше всего их в спальне.
– Там, где Сергей нашел тело жены? В каком именно месте?
– Журнальный столик, подоконник и частично на стене с той же стороны. Особенно нам повезло со столиком, у него стеклянная поверхность. Тот, кто оставил нам свои «пальчики», тщательно затирал все поверхности, к которым мог прикасаться. В частности, в спальне Кольцовых он старался вычистить свое присутствие особенно усердно. Но удалить свои следы все равно не смог. В квартире Санько отпечатки пытались оттереть с дверной ручки и с настенного зеркала, но, опять же, преступник сработал паршиво. Теперь задача криминалистов отыскать похожие в базе. Посмотрим.
– Очень на это надеюсь.
– Чай будешь?
– А кофе есть?
– Найдем.
Пока закипала вода в чайнике, Гойда поставил на стол две кружки и банку с растворимым кофе.
– Ты вроде бы сейчас неженатый? – вспомнил Гойда.
– Да, Маша укатила на съемки, на природу.
– Зависть, зависть…
Гойда бросил в каждую кружку по паре ложек кофе, залил кипятком.
Обжигая губы, Гуров сделал глоток кофе. Сто лет не пил растворимый, поскольку привык к хорошему молотому кофе, но сейчас разница не имела никакого значения.
– Сегодня прилетают родители Кати Кольцовой, – хмуро объявил Гойда. – Мои ребята встретят их в аэропорту и привезут сюда.
– Стоит надеяться, что внесут ясность?
– Надежда есть, Лев Иванович. Даже несмотря на то, что в последнее время с дочерью общались только по телефону. Помнишь разговор с отцом Сергея Кольцова?
