«Знал бы ты о новостях, схватился бы за сердце, – с тоской подумал Гуров. – Нет никаких новостей».
– Сергей Петрович, в прошлый раз, когда мы виделись, вы упомянули о том, что Сергей заметил на улице что-то, что его встревожило. – Гуров старался тщательно подбирать слова. – Но вам он ничего объяснять, кажется, не стал.
Наталья Семеновна бросила короткий взгляд на мужа.
– Так и было.
Ответ Сергея Петровича прозвучал не сразу. Что-то его держало, не давало свободы. Что-то мучило.
– Разговора между вами действительно не было?
Наталья Семеновна еще раз посмотрела на мужа. Она будто бы ждала от него какой-то реакции, но, странное дело, вопрос Гурова ее ничуть не удивил.
– Расскажешь? Или я? – спросила она у мужа.
– Тихо, Наташа. Не кричи, – прошелестел Сергей Петрович. – И что это даст?
– Что даст? – горько удивилась женщина. – Господи, Сережа! Ты же умный мужчина. Ты психолог, в конце концов! Сын в тюрьме, обвиняется в убийстве нашей Кати, а ты говоришь, что не считаешь это важным?
– Да не говорил я этого!
– А как еще можно все это увидеть со стороны?
Наталья Семеновна замолчала, закрыла глаза и приложила руку к груди. Ей нужно было отдышаться. Заметив, что жене стало плохо, Сергей Петрович тут же сменил тон.
– Что, Наташа? Опять нехорошо? Что нужно? «Скорая»? Корвалол?
– Ничего мне не нужно.
Наталья Семеновна отняла руку от груди и выдохнула.
– К такому не привыкнешь. – Она посмотрела на Гурова с каким-то сочувствием в глазах. – Но я должна быть сильной. Я расскажу все, что знаю. Думаю, муж просто… Не знаю, почему он умолчал об этом. Наш сын изменил Кате. Отцу он признался, а мне не сказал ни слова. Но у нас с Сергеем Петровичем не принято друг от друга скрывать такие вещи. По мелочи – да, можно и промолчать о чем-то, но такое… В общем, случилось это после переезда Кати и Сережи в новую квартиру. Сразу говорю, что ничего не знаю о той девушке. Сергея Петровича сын тоже не просветил. Наверное, сын с ней там и познакомился.
– Где – там? На новом месте жительства? – уточнил Гуров. А сам подумал, что что-то, кажется, начинает складываться. Двое молодых мужчин, соседи, любили своих жен, судя по отзывам их знакомых. А въехав в новые квартиры, вдруг стали им изменять. А потом – два трупа на те же две семьи. Только выборка жертв – изменявший, по подозрениям жены, муж Юрий Санько и не изменявшая вроде бы мужу Катя Кольцова. Месть любовнику и, например, разлучнице-жене другого любовника? «Санта-Барбара» какая-то, мысленно плюнул Гуров и требовательно посмотрел на Наталью Семеновну, ожидая продолжения.
– Помолчи, Наташа. – Сергей Петрович сжал руку жены. – Сын очень просил не рассказывать матери, Лев Иванович. Но, как уже было сказано, это не наша с ней тема. Да, у Сергея были отношения на стороне. Непродолжительные.
– И ты ему поверил? – с горечью усмехнулась Наталья Семеновна.
– Поверил, – сурово отрезал Сергей Петрович. – Он говорил правду, я психолог, я задавал ему правильные вопросы. Сын назвал это внезапным наваждением. Как оно мгновенно началось, так же моментально и закончилось. С кем, где – тут я не помогу, не в курсе. Но Сергей вспоминал случившееся с болью. Прежде всего из-за Кати. Он любил ее. Он очень сильно любил ее! Я могу только представить, каково ему было после разрыва на стороне очнуться и осознать все, что случилось. Он мне признался, что был в тот момент нетрезв, что та девушка опоила его, заговорила. Он уверял меня, что разорвал эту связь сам, что она не хотела его отпускать. Назвал ее колдуньей.
– Катя могла как-то узнать о его измене? – спросил Гуров.
– Упаси вас боже! – воскликнула Наталья Семеновна. – Конечно, нет. Иначе бы они сразу же развелись. Катюша – человек, который не простит… не простила бы измены. Она это расценивала как предательство. Как-то болтали с ней по-девичьи, – пояснила Наталья Семеновна в ответ на недоуменный взгляд мужа.
– Мы не знаем, что там происходило, – заметил Сергей Петрович. – Может быть, сын во всем ей признался. Нас там не было, Наташа.
– Ты как ребенок, Сергей Петрович! – обиделась жена. – Тебя послушать, так ты уверен, что все так, как ты видишь, а не по-другому!
– Давай успокоимся? – предложил жене Сергей Петрович. – Сколько можно говорить на эту тему?
– Нашего сына обвиняют в убийстве жены, – холодно напомнила ему Наталья Семеновна. – Была измена. А теперь Катя мертва. Как ты думаешь, есть ли у полиции другой подозреваемый?
Наталья Семеновна взглянула на Гурова.
– Я гораздо бо́льший реалист, чем мой муж, – сказала она. – Он хоть и лечит человеческие души, но реальную жизнь знает плохо. Подожди, Сергей Петрович, дай я закончу. Как мать я осознаю серьезность положения моего сына. Убеждаю себя в том, что он никого не убивал, но сразу вспоминаю, как сильно мы, родители, можем ошибаться в своих детях. Поэтому я просто надеюсь на то, что следствие разберется. Что не будет ошибки. Что мой сын окажется ни при чем.
