— Слушай, — начинаю злиться, потому что мне надоели одни и те же вопросы. Да и какое ему дело до Михалыча? — Я тебе по-русски сказала, что видела его вчера вечером. Сегодня с утра он позвонил, сказал, что плохо себя чувствует, и не вышел на работу. Обещал к обеду быть, но не приехал. Пришлось целый день крутиться, как белка в колесе. Теперь еще и ты как попугай заладил, когда, да зачем. Ты мне прямо скажи, что тебе надо?
— Ну, он хотя бы звонил в течение дня? — не унимается парень.
Какой-то бес в него вселился, что ли? Не пойму, чего он так прицепился к этому Михалычу? Плохо человеку, я же все подробно объяснила.
— Нет, не звонил, — отвечаю резко. — Я звонила пару раз до обеда. После четырех возник один вопрос, который без Михалыча решить было трудно, но он трубку не брал, видимо, совсем прихватило.
— Странно, — Антон выбрасывает окурок на клумбу. Наверное, мусорных баков и урн для таких как он не существует. — Раз пять набирал его вечером, тоже тишина.
— Господи, ну что ты пристал? — чуть ли не выкрикиваю. — Может, человеку плохо, — единственное объяснение молчания Михалыча, которое в данный момент приходит мне на ум. Но слова парня каким-то образом производят на меня впечатление и цепляют мое сознание в предчувствии грядущих неприятностей. — Мне он тоже не ответил, ну и что? Трагедию из этого делать? Завтра объявится, не переживай, — и я разворачиваюсь спиной к Антону, делая шаг вперед, чтобы зайти в кафе.
— Слушай, вы ведь с Михалычем друзья? — он хватает меня за руку, заставляя остановиться и повернуться к нему лицом.
— Можно сказать и так, — отвечаю, снова не понимая, куда он клонит.
— То есть его здоровье тебе не безразлично.
— И? — от его прикосновения немного не по себе, но я стараюсь держать себя в руках.
— Давай прокатимся к нему домой. Просто убедиться, что с ним все в порядке.
Я внимательно смотрю на Антона, пытаясь понять, серьезно он говорит или нет, и вообще, какое ему дело до моего шефа, а тем более до его здоровья.
— Никуда она с тобой не поедет, — слышу знакомый командный голос, не заметив, как подруга тихонько подошла сзади.
Мы с Антоном резко поворачиваемся к Дарине лицом.
Девушка смотрит пристально на Сторожилова, и он наконец-то отпускает мою руку под ее взглядом.
— Не съем же я ее, — негромко произносит парень, в ответ сканируя мою подругу.
А он изменился. Раньше боялся напора Дарины, или делал вид, что робеет перед ней. А теперь нагло пялится и даже не пытается оправдаться или капитулировать под ее взглядом.
— А я тебе говорю, что одну ее с тобой не отпущу, — продолжает напирать подруга. — Не доверяю я тебе. Печенкой чувствую, что-то задумал.
— Мое мнение кому-нибудь интересно? — повышаю голос, и две пары глаз обращают на меня внимание. — Я — девочка взрослая, сама в состоянии решить, что мне делать. Куда и с кем ехать, встречаться и проводить время. И не надо меня постоянно опекать, — смотрю Дарине прямо в глаза, а у Антона вырывается смешок. — И ты завязывай командовать, — обращаюсь к парню, а он поднимает руки вверх, показывая таким образом, что не возражает.
— Не бухти, — ворчит Дарина. — Не собираюсь я тебя контролировать, просто не доверяю этому упырю.
«Не такой уж он упырь», — чуть не вырывается у меня, но предлагаю во избежание дальнейших взаимных оскорблений этих двоих:
— Если хочешь, поехали с нами.
Честно говоря, мне самой не хочется никуда ехать вдвоем с этим типом, но чувство тревоги продолжает усиливаться с каждой минутой. То ли Антон меня так запугал, то ли интуиция проснулась так не вовремя. Но теперь я твердо уверена — что-то случилось с моим любимым шефом.
— Интересно, как? — спрашивает Антон, поворачивая голову к стоянке и кивая на машину, где в наличии имеется только два пассажирских места, включая водителя, о чем я в тот момент не подумала. — На крыше? — усмехается, снова глядя на нас по очереди.
— Значит так, умник, — на выдохе произносит подруга, как обычно игнорируя мои слова о контроле и постоянной опеке. Ну, что за человек? Вечно ей надо все держать под контролем. — Даю вам полчаса времени съездить туда и обратно, и, самое главное, убедиться, что с Михалычем все в порядке. Попробуй привезти ее не вовремя или втянуть в какие-то грязные игры, — она пристально смотрит на Антона. — Берегись, Сторожилов! Я тебя живым в землю закатаю. Понятно выражаюсь?
— Вполне, — парень берет меня под руку и тащит к машине, протягивая другую руку вперед и на ходу выключая сигнализацию. Как будто бес в него какой вселился, честное слово!
Приходится плестись следом, так как он крепко держит мою руку выше локтя, не давая никакой возможности вырваться из захвата.
— Гитлер в юбке, — говорит Сторожилов, когда мы рассаживаемся по своим местам.
Включает двигатель, и машина плавно трогается с места. Выезжает со стоянки кафе, и через полминуты наш спорткар вливается в поток автомобилей на проспекте.
