Тяжело вздыхаю, но тут резко кружится голова, и меня качает из стороны в сторону. Черт, как не вовремя. Пытаюсь удержаться за стену, но крепкие мужские руки обнимают меня за талию, не давая упасть.
— Тебе надо отдохнуть, — тихо произносит, держа меня в своих объятиях.
— Думаю, не помешает, — делаю глубокий вдох, затем выдох, чтобы прийти в себя окончательно.
Антон, придерживая меня за талию одной рукой, ведет в спальню. Даже сопротивляться нет сил, да и не хочется, если честно. Так уютно в его надежных руках. Какое-то наваждение, честное слово. Это точно нервы. Или волнение. Мне нравится находиться в объятиях Антона Сторожилова! Такого в принципе не может быть. Но сопротивляться все равно не хочется.
В спальне он стаскивает с кровати огромный плед, который заменяет покрывало, расстилает постель и усаживает меня. Снимаю легкую короткую курточку, рукой нащупывая телефон. Достаю из кармана свой гаджет — так и знала: двадцать шесть пропущенных вызовов от Дарины. Почему я не слышала? Смотрю на экран и понимаю, что забыла включить звук, который отключила еще в обед на работе, чтобы не трезвонили все, кому не лень.
— Мне надо позвонить, — нажимаю кнопку последних вызовов.
— Думаю, сейчас не стоит, — Антон забирает телефон из моей руки.
— Но Дарина волнуется, — смотрю на него пристально. — И сумку я в кафе оставила.
— Уверен, она ее забрала. Переживет госпожа прокурорша до утра, ничего не случится. А поволноваться ей полезно.
— Антон, так нельзя, — стараюсь говорить строго, но все равно получается как-то уж очень жалостливо. — Всего один звонок. Просто скажу, что со мной все в порядке. А то в твою квартиру может вломиться спецназ.
— С нее станется, — бурчит в ответ, пару секунд думает, но протягивает мне назад мобильный.
Дарина отвечает на первом же гудке.
— Где тебя носит? — кричит в трубку. Антон кривится, но молчит.
— Не ори, со мной все в порядке, — отвечаю, тяжело вздыхая. — Уже знаешь?
— Конечно. Забыла, кем я работаю? Ты где?
— У Антона, — говорю аккуратно, при этом наблюдая за реакцией парня. Он замирает на месте, глядя мне прямо в глаза.
— Скажи этому упырю, если с тобой что-то случится… — снова кричит прямо мне ухо.
— Я поняла, — нагло перебиваю пламенную речь Дарины. — До утра останусь здесь, завтра следователь на допрос вызовет.
— Без меня в СК ни ногой! Попробую пробить, что к чему. Отбой, — и подруга кладет трубку.
Честно говоря, ее реакция меня вводит в ступор. Я-то думала, она сейчас орать будет, чтобы я отсюда сваливала, а еще лучше сама за мной приедет. Но Дарина, как ни странно, очень спокойно восприняла эту новость. Видимо, мне и вправду лучше побыть пока рядом с Антоном.
— Я все слышал, — говорит парень, улыбаясь одними уголками губ. — Не стоит повторять. Кстати, ты, наверное, голодная? — я только киваю головой в ответ. — А у меня в холодильнике мышь повесилась. Обычно я в клубе ем, а здесь только ночую. Ладно, ты пока отдыхай, а я пиццу закажу — тут за углом пиццерия, быстро доставят.
И он выходит из комнаты. А я падаю головой на подушку, закрывая глаза. Боже, как же я устала!
Не знаю, сколько проходит времени, но слышу звук открывающейся двери. Делаю вид, что сплю, свернувшись калачиком, но голос Антона заставляет все-таки «проснуться»:
— Мартышка, пицца прибыла!
— Не называй меня так, я же просила, — тяжело вздыхаю, открывая глаза и переворачиваясь на спину.
Парень стоит с подносом в руках, на котором находится пицца, пакет сока и два стакана. Трясу легонько головой, прогоняя наваждение, а Антон начинает улыбаться.
— Точно ты? — наблюдаю, как он ставит поднос на кровать. — В клубе у себя стажировку проходил?
— Раз язвишь, значит пришла в себя, — садится на край кровати, после чего облокачивается на руку.
Между нами поднос, а мы смотрим друг на друга в ожидании неизвестно чего. Начинаю шевелиться, пытаясь принять сидячее положение.
— Ешь давай, — Антон берет один кусочек и протягивает мне вместе со стаканом, в который наливает сок.
— Если честно, то я не голодна, — кривлюсь, так как и вправду кусок в горло не лезет. Единственное, что сейчас хочу — это побыть в тишине и поспать.
— Мартышка, — начинает парень, но я его перебиваю:
— Сторожилов! — шиплю в ответ. — Я же просила!
— Пока не съешь, будешь Мартышкой! — улыбается, засовывая в рот кусок пиццы.
Метаю молнии, но повторяю за ним следом. Сама не замечаю, как съедаю три громадных куска, после чего падаю назад на подушки.
— Всё, больше не могу, — вздыхаю. — Иначе умру от обжорства.
— Ты всегда так мало ешь, или просто меня стесняешься? — Антон встает с кровати и берет поднос в руки.
— Всегда, — отвечаю тихо. — И тебя я не стесняюсь.
— Тогда я выключаю свет, а ты ложишься спать, — и он разворачивается и направляется к двери. Правда, на пороге останавливается. — И раз уж ты меня не стесняешься, то давай договоримся: если что-то случится, приснится кошмар или замучает бессонница, то ты меня разбудишь, идет? — смотрит мне прямо в глаза в ожидании ответа.
— Идет, — киваю утвердительно головой, соглашаясь, лишь бы он поскорее ушел и оставил меня в одиночестве.
