– Не совсем. Я же не сказал ей, что фигурку нашли вместе с костями. Из газет она уже знала об этой истории и обо мне, но я даже не заикнулся о связи Тлалока с ребенком. И не сказал, что приходил уже вместе с вами и что сотрудничаю с полицией.
– Извини, Оливер, технически ты не сотрудничаешь.
– Ну да. В общем, я просто сказал, что нашел дома эту фигурку и хотел бы знать, принадлежит ли она им или, может, они знают ее происхождение, учитывая, что их дед привез изображение Тлалока из Мексики.
– И?..
– И Берта, жена Саэнса, понятия об этом не имеет. Она только в курсе, что вы к ним заезжали на днях, а ее муж велел обыскать чуланы, нет ли там этих “зеленых человечков”. Кстати, по ее словам, пока ничего не нашли. И тут вдруг старуха, которая, как мне казалось, ничего не понимала из нашего разговора, запела “Травиату”.
– То есть…
– Я рассказал Берте, что вилла “Марина” принадлежала семье Онгайо до того, как перешла к моей семье, и тут началось. Услышав фамилию Онгайо, старуха чуть с ума не сошла… Но для начала подтверди мне вот что. Саэнс ведь уверил вас, что ничего не знал про историю дяди, кроме того, что тот мог быть замешан в мутные послевоенные дела, так?
– Так.
– В общем, его мать, едва услышав фамилию Онгайо, словно вернулась из небытия и заявила, что во всем виновата “шлюха-служанка”. Я дословно цитирую. Она раз шесть повторила “шлюха”, Берте даже пришлось отправить детей на кухню с няней.
– Служанка… Хана, наверное.
– Конечно. Она работала в их гостинице в Убиарко, которая называлась “Голубой дом”, а потом на всю зиму Игнасио забрал ее в Сантильяну, хотя, по словам его сестры Долорес, там было достаточно прислуги. Ну вообще-то она сказала “у нас было достаточно челяди
– То есть раз уж даже жена Саэнса сто раз слышала эту историю, то сын за столько лет уже должен был выучить ее наизусть. К этому ты ведешь?
– Да. Но я не понимаю, почему он решил умолчать о Хане, почему не сказал вам правду? Почему он не хочет узнать, кто виновен в смерти его дяди? Конечно, служанка, та самая “шлюха”, – необязательно Хана Онгайо, но странно, что человек лжет полиции о деле, которое, как кажется, его не касается напрямую.
Валентина немного помолчала.
– Спасибо, Оливер, это интересная информация, но пожалуйста, не лезь больше в расследование, это может быть опасно. Отдохни. Сегодня такой солнечный день. Увидимся завтра в отделении?
– Договорились. Буду ровно в девять. Пригласишь меня на кофе?
– Только если обещаешь вести себя как полагается английскому джентльмену и не станешь соваться куда не надо.
Оливер рассмеялся:
– Я постараюсь. Образец примерного джентльмена. До завтра, лейтенант.
Когда Валентина положила трубку, сердце у нее неслось в сумасшедшем ритме. Прошлое. Игнасио Чакона. Где-то там кроется разгадка. Она позвонила капралу Камарго, чтобы узнать, что удалось выяснить им с Торрес и Субисарретой. Но, к сожалению, поиск компаний, которые работают с суриком и оксидом свинца в Кантабрии, продвигался медленно, да еще выходные.
Следующий звонок Сантьяго Сабаделю.
– Ты что, все еще спишь? Одиннадцать почти! Тебе не стыдно? – спросила она со смешком.
– Боюсь, всякий стыд я забыл вчера ночью в баре. Спектакль закончился поздно, и мы всей труппой отправились выпить.
– И как все прошло? Я про спектакль.
– Зал был битком. Абсолютный успех. Торрес и Субисаррета пришли, кстати.
– Правда? – Валентина расслышала упрек в голосе подчиненного. – Так предупреди меня, когда будет следующий спектакль, и я тоже приду.
– Не вопрос, лейтенант. – Голос у Сабаделя звучал хрипло, словно со сна.
– Нам нужно встретиться, прямо сейчас, ненадолго. Сможешь?
– Конечно. Не вопрос, лейтенант. – Сабадель закатил глаза, благо начальница не могла этого видеть.
– Сколько тебе нужно времени, чтобы собраться? Час?
– Меньше. Но в чем дело?
– Нужно просмотреть старые полицейские отчеты oб исчезновении того парня в сорок восьмом. Тебе удалось установить, кто вел расследование?
– Один сержант, но он погиб в автокатастрофе двадцать лет назад. Я поискал двоюродного брата Луиса Сальвадора – рыбака, которого поначалу обвинили в убийстве. Брат работал в полиции, но и он уже пять лет как умер.
– Похоже, нам не шибко везет. Любой след, который мы берем, обрывается пятьдесят лет назад. Кстати, а что с францисканками, есть новости?
