– Это довольно необычное стечение обстоятельств, – заметила лейтенант, – особенно для Кантабрийского моря, но тогда действительно все вполне логично. Мы не должны принимать это просто на веру, но выглядит довольно правдоподобно. Я продолжу. Педро Салас не имел судимостей и всю жизнь прожил в Суансесе. Вдовец, есть двое детей, которые утверждают, что получали от отца в общей сложности от пятисот до шестисот евро в месяц. Учитывая, что его заработок рыбака составлял в среднем тысячу двести в месяц, что-то тут не сходится. У него должен был иметься дополнительный постоянный доход, но пока что не похоже, чтобы он был как-то связан с контрабандистами. Нам придется подробно изучить его жизнь и биографию, узнать все о его семье и уточнить у детей, когда отец начал проявлять такую щедрость. Возможно, был какой-то переломный момент, – задумчиво сказала лейтенант и посмотрела на Ривейро: – Нашлось что-нибудь интересное в компьютере Педро Саласа?
– Я пока не успел просмотреть все содержимое жесткого диска, начал только сегодня, но есть деталь, которая мне кажется важной. В истории браузера помимо новостей о находке на вилле “Марина” есть страницы с информацией о компании “Анчоусы Онгайо”.
– Еще одна зацепка. Дело все усложняется. – Лейтенант сделала запись на доске. – А какие именно страницы?
– Экономические разделы из самых разных газет, от “Эль Диарио Монтаньес” до “Эль Фаро де Кантабрия” и “Эль Кантабрико”.
– А нет в истории поисков указаний на интерес к самой сеньоре Онгайо? Он интересовался только компанией?
– Кажется, да. Но я этим и занялся-то буквально только что, вчера допоздна проторчал в Институте судебной медицины.
– Конечно, – проявила снисходительность Редондо. Непунктуальность и проволочки она ненавидела, но понимала, что людям иногда нужно спать. Несколько секунд она молчала, обдумывая услышанное. С чего бы старому моряку интересоваться делами анчоусной компании? Сомнительно, что он собирался устроиться туда на работу. Шантаж? Она снова взглянула на Ривейро: – Нужно проверить, не шантажировал ли Педро Салас компанию “Анчоусы Онгайо”. Не будем исключать такую возможность.
Все снова закивали – все, кроме Сабаделя, который почти прищелкнул языком, но все же удержался в последний момент.
– Хорошо, двигаемся дальше. – Валентина Редондо покосилась на настенные часы. – Я закончу с общей картиной, а затем вы поделитесь догадками, сомнениями или вопросами. Договорились?
Подчиненные опять согласно закивали, даже Сабадель, который нервно елозил на своем стуле.
– В четверг мы находим тело младенца. В воскресенье на рассвете в Суансесе убивают Педро Саласа. Его тело находят рано утром в понедельник, у пристани в устье реки. Вечером девятого июля, во вторник, владелец дома Оливер Гордон встречается со своим адвокатом в Сантандере и просит предоставить ему информацию о своих предках и о вилле “Марина”. Последнее может подтвердить капрал Камарго, который вчера побывал у адвоката Сан-Романа в Сантандере. – Она посмотрела на капрала, и тот кивнул в ответ. – Сразу после этого сеньор Гордон встретился с Ривейро, Сабаделем и со мной здесь, в комендатуре. В среду, десятого июля, то есть на следующий день, сеньор Гордон с девяти утра и до позднего вечера был с нами – сначала ездил с нами в Сантильяну-дель-Мар, а затем в Комильяс. Другими словами, у Оливера Гордона есть алиби на весь вторник и почти на всю среду, так как я подвезла его до виллы “Марина” где-то в половине девятого. О том, насколько это важно, можно будет судить, когда будут готовы лабораторные экспертизы об отравлении доктора Бьесго, погибшего, по нашим сведениям, вечером во вторник, хотя его тело наши коллеги из Суансеса обнаружили в среду утром. Однако точное время смерти еще предстоит установить.
Редондо снова ненадолго прервалась, изучая свои записи и схемы на доске, будто проверяя, не пропустила ли что-то. И перешла к следующему пункту:
– Кажется, сеньору Онгайо удивила и расстроила весть о смерти доктора. Но эта женщина всю жизнь заключала сделки, она умеет лгать и манипулировать. У меня такое ощущение, что она солгала мне во многом, но прямо сейчас против нее у нас имеются только эти догадки и ничего больше.
Редондо глубоко вздохнула, словно пытаясь привести мысли в порядок.
– На данный момент мы имеем три трупа, первому из которых, вероятно, более пятидесяти лет, и именно эта находка, похоже, послужила спусковым крючком для остальных убийств. И нельзя исключать, что убийств может быть больше. Педро Саласу было шестьдесят четыре года. Давиду Бьесго – семьдесят два. Возрастной диапазон позволяет предполагать, что убийце примерно от шестидесяти до семидесяти пяти лет. Может, мы имеем дело с психопатом, хотя, судя по
