Валентина Редондо находилась всего лишь в пяти километрах от Сантильяны-дель-Мар, когда ей пришлось остановиться у обочины, чтобы ответить на звонок Ривейро. Ливень все не унимался, дорогу было едва видно за плотными тяжелыми струями.
Она внимательно выслушала Ривейро. Значит, убийца доктора Бьесго разбирается в растениях и древних ядах. Если подтвердится, что яд действительно получен из тиса, то, учитывая, как быстро он действует, можно вычеркнуть Оливера Гордона из списка подозреваемых. Во вторник, когда был убит доктор Бьесго, Оливер находился с ними примерно с семи до девяти тридцати вечера. Разве что у него имелся сообщник, но сам он отравить врача не мог никак, поскольку смерть наступила в промежутке от восьми тридцати до девяти, а яд, послуживший причиной смерти, был применен самое позднее за час до этого. Потому это точно не Оливер. Валентина ощутила облегчение. Но тут же одернула себя: нужно быть начеку. У Оливера нет алиби на время убийства Педро Саласа. В предыдущих своих расследованиях Валентина сталкивалась с неожиданными поворотами, когда любящие отцы семейства в свободное от забот время убивали молодых доверчивых девушек-подростков, или же клоун, веселивший детишек на праздниках, страстно любил на досуге издеваться до смерти над старухами, а после насиловать их мертвые тела и обчищать дома. Валентина поручила Ривейро поговорить с женой доктора Бьесго. Выяснить все, что та знала об отношениях мужа с сеньорой Онгайо, об их встрече в злополучный вторник, – это были крайне важные сведения. Редондо знала, что от Ривейро ничего не скроешь, и полностью ему доверяла. Она напомнила ему также, что надо бы позвонить детям Педро Саласа – нужно установить, когда старый рыбак начал выдавать им щедрые денежные суммы. За поиск остальных подробностей истории этой семьи отвечали другие члены ее команды. А если у нее самой останется время после того, как она разберется с делами в Сантильяне, хорошо бы увидеться с сеньорой Онгайо еще раз.
Так, еще один звонок. Валентина попрощалась с Ривейро.
Младший лейтенант Сабадель сообщил, что они с Оливером Гордоном только что прибыли в Сантильяну-дель-Мар, Гордон настоял на этом, поскольку тоже хотел увидеть дом Кеведо. Что же, так даже лучше. По крайней мере он будет у них под присмотром, и не нужно ломать голову в случае чего, как подсунуть ему маячок. Валентина распорядилась, чтобы они подождали ее у въезда в Сантильяну, в туристическом центре, где можно укрыться от дождя.
Лейтенант уже собиралась ехать дальше, но телефон зазвонил снова. Судья Хорхе Талавера. Как странно. Он никогда не звонил ей на мобильный, только на служебный номер. Что?! В каком это смысле Клара Мухика – дочь Ханы Онгайо? Но ведь Клара ее подруга, как Валентина могла не знать?.. Твою мать, как же так?.. Обрывки фраз, воспоминаний запрыгали у нее в голове. Ну конечно! Мухика – это, должно быть, фамилия второго мужа сеньоры Онгайо, она ведь не называла его фамилию во время их встречи. Но Субисаррета, Торрес и Камарго выяснили бы это уже в ближайшие часы. Помнится, сеньора Онгайо сказала, что ее дочь работает в больнице в Сантандере, что она медик… и не соврала. Клара была судебно-медицинским экспертом в Институте судебной медицины в Кантабрии, а основные рабочие залы института располагались в больнице Вальдесилья в Сантандере. Конечно, Валентина за пять лет их знакомства много раз спрашивала Клару про семью, они выпили не одну чашку кофе в компании друг друга, но Клара сообщила ей лишь то, что отношения с матерью у нее не очень близкие, а живет та за пределами Сантандера, вот и все. Может, Валентина сама не проявила должного интереса, но после уклончивого ответа Клары она переключалась на другие темы: работа, многочисленные путешествия Клары и ее мужа Лукаса. Теперь Валентине стало понятно, откуда у Клары такие изысканные манеры и свободное владение языками, – из английских и швейцарских пансионов. Может, она так самозабвенно отдается работе и любит путешествия, потому что это служит ей прекрасной отговоркой, чтобы оказаться вне зоны доступа, сбежать, исчезнуть и не видеться с матерью, которую, судя по всему, Клара презирает. Но пока что опрометчиво ставить такие диагнозы, несмотря на познания Валентины в области криминальной психологии.
Наконец она растерянно заговорила:
– Ваша честь, я… скажите, Талавера, и что нам теперь делать? Мы ведь собирались заняться дочерью сеньоры Онгайо, то есть Кларой, но против нее нет улик.
– Продолжайте расследование по намеченному плану. На данный момент Клару мы ни в чем не подозреваем, хотя она не предупредила, что знакома с доктором Давидом Бьесго, когда его тело отправили на вскрытие.
– Это она проводила вскрытие?
