– Следовательно, либо оба перед смертью побывали в месте, где высокая концентрация этого вещества, либо убийца проводит много времени там, где есть оксид свинца.
– Либо и то и другое, – сказал Ривейро. – Если это вещество находилось где-то на полу, Бьесго мог наступить на него, а Саласа мог просто столкнуть кто-то, кто тоже в него наступил. Раз оксид оказался на рубашке Саласа, можно предположить, что убийца пнул его. Не забывайте, что Салас именно утонул, выстрел не прикончил его сразу, а от ранения в живот он, наверное, согнулся пополам, так что хватило бы небольшого толчка рукой или ногой, чтобы тело упало в воду.
Валентина кивнула, отдавая должное умению Ривейро обрисовать картину преступления.
– Согласна. Весьма вероятно, что Давид Бьесго сам пришел к убийце. Это означает, что врач, скорее всего, был с ним знаком. Отлично, Ривейро, круг сужается. Остается узнать, не нашли ли следов оксида свинца в больничной палате престарелого Хуана Бальесты. Но снова придется ждать, – вздохнула Валентина. – Ты уже поискал информацию об этом оксиде, где и для чего он нужен?
– Да, кое-что глянул. В зависимости от способа производства он используется как антиоксидантная краска для металлов и как средство для покрытия металлических поверхностей, для герметизации отдельных частей автомобиля… В общем, вариантов много, но особенно часто он используется в химической и керамической промышленности.
Все переглянулись. Сабадель пытался припомнить, где он читал или слышал про порошок сурика или оксид свинца, но воспоминание ускользало. Капрал Роберто Камарго задал вопрос, уже крутившийся в голове у всех:
– “Сольвей”? – Он имел в виду известную в Кантабрии химическую компанию, возраст которой насчитывал уже более ста лет.
– Не исключено, – согласился Ривейро, – но это нужно проверить. В Сантандере, возможно, тоже есть фабрика, где работают с этим веществом. Надо тщательно изучить вопрос, поскольку у оксида свинца тьма применений.
– Но первым делом нужно узнать про небольшие производства в Суансесе или в Комильясе. Если станем искать по всей Кантабрии, то зароемся окончательно, – сказала Валентина. – Хуан Бальеста, если я правильно помню, до выхода на пенсию работал именно в “Сольвей”. Может, это и неважно, но лучше проверить возможную связь. Продолжай, Ривейро.
– Хорошо. Вчера я также переговорил с дочерью Педро Саласа, Ребекой, и она припомнила, что отец начал выплачивать им ежемесячное “пособие” за несколько месяцев до смерти их деда.
– Деда? И кто он?
Вновь вмешалась Марта Торрес:
– Педро Антонио Салас, еще один местный рыбак, нарекший сына своим же именем. Мы с Субисарретой вчера проверили его прошлое. Оказывается, он был одним из самых активных здешних республиканцев, много лет скрывался в горах. У него было прозвище Однорукий, потому что он потерял руку в гражданскую войну. И спорю, вы не угадаете, с кем он водил дружбу? C Давидом Фернандесом!
– А это?..
– Старший брат Ханы Онгайо. До замужества она была Фернандес Кампийо.
– Ого! Хоть какая-то зацепка. Торрес, подожди, пока Ривейро закончит, а дальше подробно расскажешь.
Торрес кивнула, и Ривейро продолжил:
– К сожалению, моя встреча с вдовой Давида Бьесго результата не дала. Она совершенно разбита, не в состоянии говорить. Сказала лишь, что с сеньорой Онгайо ее мужа не связывали никакие особые отношения, что та была просто одной из пациенток и обращалась к нему по поводу разных недомоганий. Обычно Бьесго посещал сразу нескольких пациентов, которых продолжал консультировать даже на пенсии. Небольшой дополнительный заработок. Однако она не припоминала, чтобы в прошлый вторник ее муж собирался заехать к кому-то еще. Я спросил, знакомы ли ей такие вещества, как оксид свинца, порошок сурика и тетраоксид свинца, но бедняжка лишь вытаращилась на меня. И она не помнит, чтобы у доктора были хоть какие-то недоброжелатели или кто-то затаил на него обиду. Совсем ничего.
– Но все же мы можем предположить, что врач знал убийцу, поехал к нему домой и выпил у него чаю – с ядом. Вполне вероятно, что жена тоже знакома с этим человеком, – задумчиво сказала Валентина.
– Да, но пока это все, что удалось узнать. С младенческими останками успехов тоже мало. Я звонил в мадридскую лабораторию, и они утверждают, что установить возраст костей затруднительно, хоть они и пытались, провели тесты на… – тут он снова заглянул в отчет, – на флуоресценцию и степень рацемизации аспарагиновой кислоты, но эти методики дают не слишком точные результаты, и останки старше двадцати лет им не поддаются.
Валентина вздохнула. Еще один тупик.
– Остается анализ ДНК, да?
– Да, – подтвердил Ривейро. – Мы отправили запрос в частную лабораторию, так что уже через несколько часов, максимум через сутки они получат результаты и передадут криминальным экспертам, чтобы те сопоставили полученные данные с имеющимися в наших базах. Пока все, – заключил он смущенно.
Валентина повернулась к Сабаделю:
– А тебе удалось что-нибудь узнать?
