– Еще бы, – ответил тот. – Перескажу кратко, поскольку в самом досье несколько дюжин рукописных страниц, и я до трех утра пытался в них разобраться и выстроить хронологию. – Он особо подчеркнул “до трех утра”. – Самым ценным оказались примечания полицейского, который вел это дело и записывал свои заключения, гипотезы и впечатления о свидетелях. Оказывается, двадцативосьмилетний Игнасио Чакон исчез ночью 3 июня 1948 года из принадлежавшей его семье гостиницы в Убиарко под названием “Голубой дом”. Судя по всему, парень был лентяем и бездельником, и отец, сделавший состояние в Мексике, решил занять сына, вверив ему управление гостиницей на время летнего сезона. Изначально предполагалось, что это любовная драма, поскольку на следующий после исчезновения день в гостинице вдруг объявился жених одной из служанок – рыбак из Комильяса по имени Луис Сальвадор, и в ожидании суда его отправили под арест в областную тюрьму Сантандера. Предположительно Игнасио увел подружку у Луиса, но, судя по всему, парень смог предоставить алиби на ночь исчезновения Чакона, так что в итоге благодаря вмешательству отца исчезнувшего Луису позволили вернуться домой. Оказалось, что он уже встречается с другой девушкой, на которой потом женился. В общем, тот еще сериал. Учитывая, что в ночь исчезновения Игнасио Чакона даже слуги были пьяны…
– Слуги были пьяны? – прервала отчет Валентина, удивленно подняв бровь.
– Да, – подтвердил Сабадель, – там устроили ужин по случаю скорого открытия сезона. Через неделю должны были приехать первые постояльцы. Когда все отправились спать, Чакон к себе не пошел и, судя по всему, устроившись в библиотеке, в одиночку опустошил бутылку виски. Это вдобавок к тому, что он выпил за ужином. В общем, был вариант, что он мог напиться и свалиться в пропасть, но данную версию отбросили, когда 14 августа того же года на пляже Санта-Хуста рядом с гостиницей обнаружили мешок с ногами парня и флагом франкистов.
– Твою мать! – не сдержался Ривейро.
– А как узнали, что это ноги пропавшего парня? – спросила Валентина. – Тогда ведь не было тестов на ДНК.
– Его расчленили прямо в одежде, так что по брюкам и по обуви родные смогли его опознать. Ноги похоронили в семейной усыпальнице, с расчетом на то, что найдутся и остальные части тела, но этого так и не произошло. И я вам еще не рассказал самое интересное. – Сабадель выдержал эффектную паузу, сделав над собой невероятное усилие, чтобы не прищелкнуть языком. – Угадайте, кто обнаружил мешок на пляже. И еще угадайте, кто служил тогда в доме.
– Хана Онгайо? Она была там служанкой? – предположила Редондо.
– Именно. Хана Фернандес, так ее тогда звали. Да не одна, там же временно работала ее сестра Клара, которая в то время служила у Онгайо. Остальных слуг можно в расчет не брать, я не нашел ничего примечательного, хотя надо проверить их семейные связи.
– Сестра Ханы служила у Онгайо? – воскликнула Валентина. – Давай-ка теперь угадаю, кто обнаружил мешок. Хуан Рамон Бальеста? После нападения он что-то твердил про мешок, секрет и “горных людей”.
– Он самый – Хуан Рамон Бальеста. Именно Бальеста оповестил полицейских, сообщил о находке на пляже.
– Это очень важная история, – задумчиво проговорила Валентина, разглядывая схему, испещренную стрелками, которыми она соединяла детали следственной мозаики. – Что-нибудь еще?
– Пока нет, нужно досконально изучить уже имеющиеся сведения и собрать данные обо всех, кто упоминается в досье, от рыбака до слуг, включая исчезнувшего Чакона и полицейского, который расследовал дело. Пробью по базе, жив ли он еще.
– Договорились. Ясно, что скелет ребенка на вилле “Марина” как-то связан с Чаконами, а может, даже с исчезновением Игнасио Чакона. По крайней мере, в этом есть логика: вилла “Марина” становится собственностью Ханы Онгайо, которая когда-то служила у Чаконов и присутствовала при исчезновении непутевого сына. Отлично, Сабадель. Продолжай работать над этим. Как только наткнешься на что-нибудь интересное, сразу докладывай мне.
– Хорошо.
– Мы, со своей стороны, – заговорил капрал Камарго, указывая взглядом на агентов Торрес и Субисаррету, которые, судя по всему, не возражали, что он говорит от их лица тоже, – выяснили, что фирма “Анчоусы Онгайо”, пусть даже сейчас у них все выровнялось, потеряла множество активов, им даже пришлось провести сокращения на фабрике в Сантонье. Но на компанию зарегистрирована собственность, не обремененная долгами, хотя в последние десять лет от части собственности они избавились – видимо, для большей ликвидности.
– То есть дела не из рук вон, но и не слишком завидны. Или в целом неплохо? – спросила Валентина.
