Вайолет утверждает, что мои родители действительно любят меня. Она считает, что их любовь проявляется в заботе и прочих мелочах. Возможно, это правда, и они действительно готовы ради меня на все. Однако это не имеет значения, если я не слышу от них слов любви и не ощущаю их прикосновений. Будучи ребенком, я не понимала, что они дарят мне свою любовь. В моем доме всегда царила прохладная атмосфера. Возможно, любовь моих родителей ко мне – лишь фантазия, которую придумала Вайолет, дабы облегчить мое состояние.
К сожалению, это не помогло.
Внутри меня остались глубокие рубцы, которые служат напоминанием о странном и беспокойном детстве. Хотя ничего по-настоящему ужасного не произошло, это оставило в моей душе глубокий след.
Возможно, это не связано с моими родителями, а является результатом внутреннего конфликта или даже особенностью моей личности. А может быть, это следствие химических изменений в мозге, таких как депрессия или тревога.
Даже если у вас было вполне благополучное детство, все равно может произойти что-то, что перевернет вашу душу.
– Любить тебя совсем не трудно, – прерывает меня Майлз. – Не понимаю, как ты могла так подумать.
– Ты хоть представляешь, как неубедительно это звучит? – спрашиваю я, сложив руки на груди. – Твой брат сделал все возможное, чтобы я в него влюбилась, и, черт возьми, я действительно была в него влюблена. Несмотря на все эти попытки манипулировать мной, я искренне верила, что люблю его. А он просто посмеялся надо мной. Выставил меня посмешищем перед нашими друзьями.
– За это я ударил его по лицу, – говорит он. – Ты не колючий кактус, Уиллоу. Любить тебя не сложнее, чем меня. – Я чувствую подступающую головную боль, поэтому сжимаю пальцами переносицу. – Все в порядке, – говорит он, передавая мне еще одну шайбу, и устремляется к воротам. – Я докажу тебе это.
Я крепче сжимаю клюшку.
– Если я забью гол, то хочу, чтобы ты набил мое имя на своем члене.
Он поворачивается ко мне лицом, продолжая двигаться спиной вперед, и ухмыляется.
– Это не заставит меня сильно стараться.
У меня отвисает челюсть.
– У нас будут одинаковые татуировки, – говорит он. – Если я остановлю твою шайбу, ты сделаешь татуировку с моим именем.
Я отрицательно качаю головой.
– Ну же, Уиллоу, – подзадоривает меня он. – Ты боишься?
– Я не хочу, чтобы твое имя было написано на моем лице, шее или где-то еще, где его могли бы увидеть.
– Я размышлял о том месте, которое недавно лизал, – его улыбка явно греховна.
Что ж… Это было бы любопытно. И я понимаю, что не так уж и против этой идеи.
Я же не хочу, чтобы его имя было вытатуировано на моей киске. Верно? А то, что между ног снова начинает пульсировать, – это просто совпадение.
Я подбираю несколько шайб и отправляю их в центр катка, а затем тренируюсь вести шайбу по кругу, одновременно стараясь обойти Майлза. Он надел защитные накладки на руки и ноги, а также взял клюшку, но его торс остается открытым для удара.
Насколько болезненно получить удар шайбой в пах?
И тут мне приходит в голову вопрос.
– Сколько у меня попыток?
Он осматривает лед, затем пожимает плечами:
– Ты можешь использовать все шайбы, которые есть на льду. Это справедливо?
– Достаточно, – бормочу я, подсчитывая шайбы.
Их двенадцать. Возможно, мне повезет… Ведь девушки любят мечтать, не так ли?
Не думал, что когда-нибудь мне придется стоять в воротах с таким твердым членом, но все случается в первый раз.
Я упираюсь лезвиями коньков в лед, готовясь к первому удару Уиллоу, которая выглядит охренеть как сексуально в своем нежно-розовом свитере и легинсах. В штрафном боксе я едва полностью не раздел ее. Это было импульсивное решение, но я не раскаиваюсь. Ее вкус до сих пор ощущается на моих губах и языке, и я наслаждаюсь им, пока сосредоточиваю внимание на своей девушке.
Она не собиралась возвращаться. Ее разум находится в таком состоянии, что она не может понять, что правильно, а что нет. Эти сильные эмоции переполняют ее, и все, чего я хочу – это помочь ей справиться с ними. Вот только мои эмоции тоже непостоянны. И порой гнев – это единственное, что я чувствую, особенно когда нахожусь на льду.
Но когда я вижу Уиллоу, он исчезает. И я уверен, что она чувствует то же самое.
– Ты готов к поражению? – спрашивает она с улыбкой.
Я почти отвечаю «да», но в последнюю секунду сосредоточиваюсь и внимательно наблюдаю за тем, как она отводит клюшку назад. Мощным ударом Уиллоу отправляет шайбу влево, и я даже не пытаюсь поймать ее, потому что она уже вылетает за пределы сетки. И, конечно же, попадает в стену.
Ее надутые губки вызывают у меня непреодолимое желание поцеловать их.
– Ты можешь лучше, – кричу я.
Уиллоу хмурится и подхватывает еще одну шайбу. Ее умение кататься на коньках стало для меня сюрпризом, и, честно говоря, ее задница выглядит потрясающе, когда она скользит по льду.
