Мы спускаемся на этаж ниже. Почему-то у меня внутри все переворачивается, но я стараюсь не думать об этом. Как и о вспотевших ладонях. Я не знаю, почему так нервничаю. Возможно, это связано с тем, что я понимаю: что-то не так, особенно в поведении Вайолет. Актриса из нее никудышная.
Оказавшись на нижнем уровне, мы идем к стороне арены, откуда открывается великолепный вид на тренировку команды «Титаны», которая сегодня играет в качестве приглашенного гостя. Когда Джейкоб проезжает мимо меня на коньках, я замечаю на его спине номер и фамилию «Роудс».
– Уайтшоу? – раздается чей-то голос.
Женщина в ярко-красном брючном костюме. На ее шее висит бейдж на шнурке, но я не могу разобрать, что на нем написано.
– Да. А это Уиллоу.
Она пожимает сначала его руку, а затем – мою.
– Очень приятно. Сюда, пожалуйста.
Я смотрю на женщину, а затем на Майлза, который берет меня за руку и ведет за ней.
– Мы ждали вас на саундчек час назад, – говорит она, глядя через плечо. – Но у нас все готово. Вот ваша гримерная. Сейчас я попрошу свою помощницу зайти и настроить оборудование.
Я смотрю на дверь, к которой прикреплен листок бумаги с моим именем. За этой дверью находится небольшая комната, в которой есть все необходимое: диван, стол, стулья и мини-холодильник с водой. Кроме того, здесь есть туалетный столик с косметикой и зеркалом, которое освещается лампочками. И, разумеется, цветы.
У меня пересыхает во рту.
Дверь закрывается, но вскоре открывается снова, и, кажется, я не успеваю перевести дух, как в комнату входит еще одна женщина, одетая в черное, с наушником в ухе. Она прикрепляет аккумуляторный блок к поясу моих легинсов, затем продевает его под майку и вставляет мне в ухо наушник.
– Мы придем за вами через несколько минут. Вчера мисс Мэйсен прислала аранжировку, и она будет звучать в ваших наушниках.
Женщина улыбается, и это, наверное, должно меня успокоить. Но я, черт возьми, не могу дышать.
Дверь снова закрывается, и я вырываю свою руку из руки Майлза.
– Что происходит? – спрашиваю я хриплым голосом.
– Просто дыши, – советует он.
– Скажи мне, для чего на меня надели эту аппаратуру. Будто я собираюсь… – Я качаю головой, и мой голос срывается.
Нора Мэйсен, замечательная женщина, которая помогала мне с пением на протяжении нескольких месяцев, прислала мне аранжировку. Именно с ней я была, когда Майлз узнал о моей работе и о том, что я пою.
– Что ты сделал? – спрашиваю я более спокойным голосом.
– Ты споешь национальный гимн, – отвечает он. – И сразишь всех наповал.
Я пристально смотрю на него.
– Я собираюсь сразить только тебя. А точнее, убить.
Для подобных мероприятий необходима предварительная подготовка. Репетиции, проверка звука. Но вместо того, чтобы подготовиться к выступлению… Я наслаждалась вкусом бургера и прохладой лимонада.
– Что, черт возьми, с тобой не так? – Мой разум мечется в поисках выхода из этой ситуации. – Там арена, полная людей.
– Я знаю.
– О, здорово, может, тогда тебе стоит пойти туда самому и…
– У тебя все получится, – он прислоняется к стене. – Но я предлагаю тебе размяться, пока та леди не вернулась.
Я сердито смотрю на него, а затем резко отворачиваюсь, достаю бутылку воды из холодильника и, несмотря на то, что от волнения готова обделаться, выпиваю половину. Если я не могу найти выход из этой ситуации, то мне остается только сделать все, что в моих силах, чтобы не ударить в грязь лицом. Верно?
Я отворачиваюсь к стене и начинаю вокальную разминку. Выполняю упражнения на трели, глиссандо и все, что приходит в голову, хотя разум не может сосредоточиться. Я с трудом вспоминаю свой последний урок с Норой. Если бы я знала, что буду петь перед такой большой аудиторией, то лучше бы запомнила материал. Или более ответственно подошла бы к выполнению домашнего задания.
– Мисс Рид? – Дверь открывается, и ассистент возвращается. – Мы готовы, если готовы вы.
Я сглатываю.
Майлз кладет руку мне на плечо и слегка подталкивает вперед. Он понимает, что иначе я не сдвинусь с места. Я не знаю, как мне удастся выйти и спеть одну из самых сложных песен без практики.
– Так вот почему ты не трахнул меня в глотку, – стону я, хлопая себя ладонью по лбу. – Ну ты и засранец.
Майлз усмехается, и губы женщины изгибаются в улыбке.
Поджав губы, я иду вперед, а затем застываю, будто бы впервые увидев лед.
На стадионе царит темнота и звучит музыка. Разноцветные огни словно танцуют на льду и трибунах, а затем яркий луч прожектора освещает дверь рядом со скамейкой запасных команды хозяев.
Диктор объявляет:
– Пожалуйста, поприветствуйте…
