Не обращая внимания на слова диктора, я сосредоточиваюсь на женщине, которая стоит передо мной. Она что-то говорит мне, но я не могу уловить смысл. А в это время на льду расстилают ковер, и кто-то выносит подставки для микрофонов. Мимо меня проходят дети, и я с недоумением наблюдаю за тем, как их учитель или кто-то из взрослых опускается перед ними на колени. Они выстраиваются в линию и поют «Боже, благослови Америку». Это так мило, но от волнения мои ладони становятся влажными. Кажется, публика в восторге от их выступления и активно выражает одобрение. И это правильно, ведь они дети, которые так нуждаются в поддержке.
А затем они завершают выступление и покидают лед. Кто-то произносит мое имя, и оно эхом разносится по арене.
Майлз подталкивает меня вперед, и, облизнув губы, я выхожу на сцену. Свет прожекторов настолько яркий, что мне приходится прилагать усилия, дабы не зажмуриться. За моей спиной люди, а на льду – игроки стартового состава. Они выстроились в две линии. Шестеро гостей расположились на дальней стороне катка, у своих ворот. Пятеро хозяев стоят ближе ко мне. Даже с того места, где я нахожусь, мне хорошо видно вратаря.
Я встречаю его взгляд, а затем поворачиваюсь к микрофону на стойке. Облизывая губы, я приближаюсь к микрофону, пока мои губы почти не касаются его.
Это момент истины, и я не намерена пасовать перед лицом публики. Я снова проверяю наушник, чтобы убедиться, что он работает. Он заглушает шум толпы, если он вообще есть. Ведь, возможно, они все затаили дыхание, ожидая моего выступления.
В моих ушах раздался щелчок, а затем – звук метронома и голос, который отсчитывает: «Национальный гимн начнется через три… два… один…»
Уиллоу просто великолепна!
Поначалу она казалась испуганной, но у микрофона весь ее страх словно растворился. Моя девочка смело приняла вызов.
Ее голос звучит сладко и тягуче, словно мед, но в нем скрыта мощная сила. Глаза Уиллоу полуприкрыты, и она поет от всего сердца. Она невероятно сексуальна, а ее лицо на большом экране завораживает. Я прикладываю ладонь к груди и пытаюсь сосредоточиться на флаге, но все мои мысли заняты только ею. В конце произведения звучат мощные аккорды, и моя душа наполняется спокойствием от этой гармоничной музыки.
На мгновение мне показалось, что за эту идею она ударит меня ножом, но это того стоило.
Толпа в полном восторге от ее выступления. Уиллоу достает свой наушник, вешает его на шею и с благоговением смотрит на переполненную, рукоплещущую арену.
Когда она разворачивается и возвращается ко мне, я беру ее за обе руки. В ее взгляде смешиваются восторг и настороженность.
Я притягиваю ее к себе и целую. Уиллоу отвечает на мой поцелуй, а это значит, что она не настолько сердится, чтобы превратиться в ледяную статую. Конечно, она немного напряжена, но, когда я слегка прикусываю ее нижнюю губу, Уиллоу не может сдержать эмоций и прижимается ко мне.
– Ты была великолепна! – говорю я ей.
Ассистентка стоит за ее спиной, снимая аккумуляторный блок и провода. Когда она уходит, я веду Уиллоу обратно к лифту. Только мы до него не доходим.
На пути в ее гримерку я замечаю кладовку и, не раздумывая, заталкиваю туда Уиллоу. Она вскрикивает, и я щелкаю выключателем. Над головами вспыхивает единственная лампочка, и на нас падают причудливые тени.
– Ты пела великолепно, – говорю я ей.
Я мягко подталкиваю ее к двери и наклоняюсь, чтобы поцеловать в уголок губ, а затем прокладываю дорожку поцелуев вдоль щеки и подбородка.
Она склоняет голову и обнимает меня за шею. Ее пальцы погружаются в мои волосы, а ногти слегка царапают кожу головы. Не в силах сдержаться, я стону и покусываю ее нежную кожу, ощущая на языке легкий солоноватый вкус пота.
– Снимай легинсы, – приказываю я, расстегивая джинсы. – Повернись. Руки на дверь.
Уиллоу приоткрывает губы, но следует моим указаниям, затем раздвигает ноги и слегка изгибается, открывая мне вид на свою шикарную обнаженную задницу. Я шлепаю по ней, и звук этого шлепка эхом разносится по тесному помещению. Уиллоу вздрагивает, и я нежно глажу ее по ягодице, а затем снова шлепаю.
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не наклониться и не укусить ее за ягодицу. Хотя след от укуса, возможно, помог бы мне забыть о том, что сейчас на ней надета футболка с фамилией моего друга.
Мне приходится напомнить себе, что на мне такая же футболка, а затем я раздвигаю ягодицы Уиллоу и смотрю на нежную кожу ее ануса. Мой член дергается. Надо было взять с собой пробку. Трахать мою дикарку, ощущая вибрацию в ее попке, это… черт. Я чувствую, как из моего члена вытекает смазка, хотя я даже его не касался.
Я нажимаю подушечкой большого пальца на ее анус и провожу головкой члена по входу в ее лоно. Уиллоу отвечает стоном, слегка сдвинувшись и выгнув спину, и я повторяю эти действия, наблюдая, как ее тело наполняется дрожью.
– Игра вот-вот начнется, – выдыхает она. – Просто трахни меня уже.
