С замиранием сердца я медленно поворачиваюсь на месте, и мне кажется, что я вот-вот увижу саму Мелоди, которая наблюдает за мной и тихонько смеется.
Черт возьми, моя кожа просто пылает!
Заметив маленький листок с номером, приклеенный к стене скотчем, я направляюсь по коридору к столу администратора выставки.
– Мне нужна картина под номером семь, – прошу я.
Девушка с недоумением смотрит на меня.
– Это аукцион. Мы принимаем ставки до конца второго периода.
– Отлично! Какова ставка на номер семь?
Девушка нажимает на клавиши клавиатуры и, глядя на монитор, произносит:
– Восемьдесят долларов.
– Что вы можете рассказать мне об этом художнике?
Девушка протягивает мне рекламный буклет.
– Здесь вы найдете информацию о каждом художнике, чьи работы представлены на этой выставке. Вы хотите сделать ставку?
Сжав зубы, я киваю.
Ведь это пойдет на благотворительность, так что, в конце концов, я ни черта не теряю.
– Десять тысяч долларов.
– Ой, – произносит девушка, широко распахнув глаза, – замечательно.
– И вы сообщите мне, если ее перекупят, – говорю я, протягивая ей купюру в сто долларов.
– Я не могу это взять, – тихо говорит она, и я замечаю, что на ее бейджике написано имя Элейн.
– Элейн, – я наклоняюсь над столом, чтобы оказаться с ней лицом к лицу. – Эта картина словно говорит со мной. Кроме того, вырученные от ее продажи деньги пойдут на благотворительность. Вы же хотите получить за нее как можно больше, не так ли?
– О, к-конечно, – отвечает она, слегка заикаясь.
Я с удовлетворением замечаю, как ее пальцы сжимают купюру, и облегченно выдыхаю. Девушка протягивает мне бланк, чтобы я мог заполнить свои данные, и я приступаю к делу. Однако мой почерк сегодня кажется более небрежным, чем обычно, а буквы выходят косыми и сливаются воедино.
Закончив, я выпрямляюсь и проверяю свой телефон. Однако на экране появляются лишь несколько сообщений от Нокса, который интересуется, все ли у меня в порядке и что, черт возьми, произошло.
Внезапно раздается сигнал, возвещающий об окончании первого периода. Когда меня удалили со льда, до конца оставалось совсем немного, поэтому, вероятно, к основному времени добавили штрафные броски.
С этой секунды часы словно останавливаются, и время тянется невероятно медленно. Я спешу засунуть брошюру в задний карман и направляюсь в раздевалку, чтобы не получить еще один выговор, а когда команда возвращается на скамейки запасных перед вторым периодом, остаюсь один, и снова достаю ее. На фотографиях в брошюре художники позируют рядом со своими работами, однако о Мелоди нет никакой информации, кроме краткой аннотации с перечислением ее других достижений. Несколько дней назад в Нью-Йорке прошла выставка, на которой было представлено больше ее картин, и это все, что мне удалось узнать.
Я чувствую себя немного сумасшедшим, когда набираю номер галереи в Нью-Йорке.
– Спасибо, что позвонили в «Уайлд Оук Арт». С вами говорит Шелби, – произносит приятный голос в трубке. – Чем я могу вам помочь?
– Здравствуйте, – начинаю я, откашлявшись. – Мне хотелось бы узнать, представлены ли в вашей галерее работы М. Камерон?
– Мелоди? – переспрашивает девушка, и мое сердце замирает.
– Да, – с трудом произношу я. – Это местный художник?
– К сожалению, нет. Но нашей галереей владеет ее деверь[8].
Возможно, у нее есть замужняя сестра, о которой она никогда не рассказывала? Хотя Мелоди не очень любила делиться подробностями своей жизни.
Я закрываю глаза и напоминаю себе, как нужно дышать.
– Сколько у вас имеется ее работ?
Женщина ненадолго замолкает, и я осознаю, что уже забыл ее имя. Но это не имеет значения. Мое лицо все еще саднит от недавних ударов, но эта боль не идет ни в какое сравнение со штормом, который разразился в моей душе. В этом шторме молнии, раскаты грома и ледяной дождь сливаются воедино, создавая бурю, которая, кажется, вот-вот заберет меня с собой.
– У нас есть две картины, выполненные в смешанной технике, маслом и акрилом, размером 60 на 40 дюймов. Также имеется одна картина маслом, размером 60 на 40 дюймов, и два рисунка углем, каждый размером 20 на 20. В целом, на данный момент у нас насчитывается пять работ.
– Я возьму их все, – заявляю я, и в ответ раздается ошеломленное молчание.
– Мистер…
– Роудс, – отвечаю я. – Я восхищаюсь работами мисс Камерон и не беспокоюсь о стоимости. Однако мне бы хотелось, чтобы их доставили ко мне домой в Колорадо.
– Конечно, – говорит она, но после небольшой паузы продолжает: – Вы, случайно, не из Денвера?
– Да, – отвечаю я и называю ей свой адрес.
– Между нами, мистер Роудс, – говорит девушка, – ее шурин упомянул о шоу, в котором Мелоди выступит в Денвере через несколько месяцев. Не уверена, было ли что-то объявлено заранее, но поскольку вы живете неподалеку, я подумала, что вам будет интересно узнать об этом.
Я встаю, потому что не могу больше сидеть и думать ни о чем, кроме того, что Мелоди Камерон живет в том же гребаном городе, что и я. Снова.
