– Неужели это было так необходимо?! – восклицаю я и, чтобы не упасть, хватаю его за плечи.
– Поскольку я праздную победу… – отвечает он, не замечая моего хмурого взгляда, – конечно, – он подмигивает мне, а затем переводит взгляд на своих друзей, – Уиллоу поедет с нами.
– Я не возражаю, – говорит Грейсон, – если только ты не планируешь заняться с ней сексом на заднем сиденье моей машины.
– Он не планирует, – тихо говорю я и, слегка подтолкнув ухмыляющегося Майлза локтем, добавляю: – Он будет хорошо себя вести.
– Они должны беспокоиться не обо мне, – шепчет он мне на ухо, и мое лицо заливается краской.
Возможно, он имеет в виду, что я сама спровоцировала его на близость? Возможно, это так, но Майлз такой изобретательный и коварный. Хотя именно это мне в нем и нравится. Не то чтобы я его любила – нет, нет и еще раз нет, но он мне определенно симпатичен.
Я крепко обнимаю Аспен и Вайолет, после чего они садятся в арендованный автомобиль и уезжают. Мы же с ребятами занимаем места в машине Вайолет. Я оказываюсь зажатой между Стилом и Майлзом, но Майлз без труда решает эту проблему: подхватывает меня и усаживает к себе на колени. Я прислоняюсь спиной к двери и кладу голову на грудь Майлза. Он нежно обнимает меня, словно пристегивая ремнем безопасности, а вскоре мы сворачиваем с шоссе и въезжаем в небольшой городок, погруженный в темноту, где вокруг царит тишина, и не видно ни единого признака ночной жизни.
Наконец мы приближаемся к началу длинной подъездной дорожки. Стил называет Грейсону код от ворот, которые открываются внутрь, и, увидев их, я пораженно перевожу взгляд на О’Брайена. Его дом просто огромный – настоящий особняк. Я не знаю, насколько богаты Уайтшоу и Деверо, но очевидно, что у отца Стила огромное состояние.
Грейсон оставляет машину перед гаражом, и мы все выходим на улицу. Стил вводит код на панели, и двери гаража с шумом поднимаются, мигая сигнальными огнями. К счастью, гараж оказывается пустым. Мы спешим внутрь, и я следую за парнями по короткому коридору в помещение, которое напоминает мне мужской вариант эротического сна. На стене справа от меня висит большой телевизор, в центре расположены игровые столы. А у дальней стены стоят диван и верстак, а также морозильная камера, запертая на висячий замок.
Внезапно меня охватывает дрожь, и я вспоминаю, как совсем недавно замерзала в кладовой. Никому не пожелаю такой участи.
– Он уже был мертв, когда мы положили его в этот ящик, – говорит мне Майлз, словно прочитав мои мысли.
Я часто моргаю, а затем поднимаю на него глаза.
– Разумеется.
Он кивает и, не теряя времени, проходит мимо меня, чтобы открыть висячий замок ключом, который, по-видимому, все это время хранился у него. Я подхожу на шаг ближе и, когда Майлз открывает крышку, заглядываю внутрь, чтобы увидеть тело. Труп, находящийся в морозильной камере, лежит в необычной позе. Его конечности и шея изогнуты под странными углами. Тело обернуто в пластик, и из-за этого покрытия можно различить только локти и ладони, а также общие очертания носа и округлость головы.
– Все хорошо, – говорит Стил, – мы в безопасности. Несколько недель назад мы обсуждали ситуацию с Роудсом, и он предложил нам вырыть яму, сжечь тело и закопать его. Однако земля все еще слишком холодная для таких действий.
В городе, где живет семья Стила, снега выпадает не так много, а там, где вчера проходила игра, его почти не было. Однако чем дальше на север, тем холоднее и снежнее становится погода. Хотя мы находимся примерно в часе езды от Краун-Пойнта, разница температур очень заметна. Поскольку рядом с Краун-Пойнтом находится озеро, это негативно влияет на погодные условия, особенно в зимний период, когда выпадает снег.
– Как его зовут? – спрашиваю я, но ребята не отвечают. Я оборачиваюсь через плечо и хмурюсь, глядя на них. – Вы проверяли, есть ли у него с собой бумажник или что-то подобное? Чтобы понять, кого вы заморозили?
– В тот момент это не имело особого значения, – пожимает плечами Майлз, и я усмехаюсь.
– Если мы узнаем его имя, то сможем выяснить и имя его брата, – сделав глубокий вдох, я протягиваю руку и осторожно тяну за пластиковую пленку, которая легко снимается.
Не обращая внимания на его обмороженную кожу и глубокий порез на шее, я обыскиваю карманы, в одном из которых нахожу тонкий бумажник. Открыв его, я сразу же замечаю водительские права, которые лежат в специальном окошке.
– Дэниел Фримен. Он жил в Краун-Пойнте, всего в нескольких улицах от меня. Его фамилия означает «свобода», но теперь он уже не так свободен, как раньше.
Я пытаюсь рассмеяться, но не могу. При виде его фотографии – даже если это просто неудачное фото из автоинспекции, – меня охватывает тревога и тошнота. Сложив бумажник, я бросаю его на колени трупа, а затем снова натягиваю пленку и делаю несколько больших шагов назад. Осознание того, что он жил всего в нескольких кварталах от меня, вызывает у меня еще большее отвращение. Он был почти моим соседом.
– Что же нам делать? – спрашиваю я, и Майлз с Ноксом переглядываются.
