Грейсон высаживает меня за углом дома Уиллоу, и остаток пути я прохожу пешком. В руках у меня только нож, которым я убил Дэниела Фримена, и телефон Нокса. Вот и все, что у меня есть. Ни тайного плана, ни других уловок. Мои слова бесполезны. Кто-то из нас троих – либо я, либо она, либо он – все равно умрет.
Сжав кулаки, я направляюсь к двери в подъезд, которую он оставил открытой, а войдя внутрь, бросаю взгляд на дверь квартиры домовладелицы. Убедившись, что она плотно закрыта, я с тяжелым сердцем направляюсь к лестнице.
Неужели он притащил сюда морозильную камеру? Возможно, это ловушка, и Уиллоу здесь нет? Или, быть может, здесь нет их обоих?
Если бы в квартире не горел свет, я бы подумал, что был прав. Но стоит мне войти и закрыть за собой дверь, как коридор заливает светом, а в воздухе повисает безмолвие.
Внезапно в моей руке вибрирует телефон моего брата.
Я осматриваю остальную часть квартиры, которая все еще хранит следы недавнего вторжения. С моих ботинок осыпается земля, и я оставляю за собой грязь, когда прохожу в спальню и ванную. Однако обе комнаты оказываются пусты.
Подвал?
Я беру со стойки кухонный нож и крепко сжимаю его в руке, чтобы лезвие было направлено наружу. Затем спускаюсь на первый этаж, огибаю лестничный пролет и направляюсь к массивной двери, ведущей в подвал. Держа перед собой телефон Нокса, свет от которого едва освещает ступени, я медленно спускаюсь вниз и поворачиваю направо. Внезапно, словно оживая, над моей головой начинают вспыхивать лампочки, и, обернувшись, я останавливаюсь как вкопанный, потому что вижу брата Дэниела, на лице которого надета маска. Он сидит на морозильной камере, держа на бедре пистолет и направляя дуло на мои ноги.
– Ты привел меня сюда, чтобы убить? – спрашиваю я, не отрывая взгляда от холодильника.
Именно там сейчас находится Уиллоу. Слышит ли она меня? Знает ли, что я здесь?
– Я еще не решил, чья смерть станет завершением этой встречи, – с усмешкой говорит мужчина. – Ваша общая или только ее? Брось нож, Майлз, – я смотрю на него, крепко сжав рукоять. – Не вынуждай меня стрелять так скоро.
Я отбрасываю кухонный нож, и когда он со звоном падает на бетонный пол, пинаю его ногой, стараясь убрать подальше от нас обоих.
– Уиллоу Рид, – говорит он, похлопывая по крышке, на которой сидит. – Какое необычное имя для обычной девушки.
– Она не обычная, – говорю я, сжимая зубы.
– Разве? Мой брат тоже был особенным. Он участвовал в Олимпийских играх 2004 года, и у него была семья.
– Он пытался изнасиловать ее, – рычу я, – очевидно, он тоже не считал ее обычной.
– Интересно. – Он наклоняет голову, глядя на меня сквозь прорези маски. – Так ты заявляешь, что лишил его жизни с целью защитить девушку?
– Да.
– Ты защищал девушку, которая в тот момент даже не была твоей? Девушку, которую ты буквально силой вынес из клуба?
– Да, – сердце бешено колотится, – что я должен сделать, чтобы ты ее выпустил?
Мужчина выпрямляется, направляя пистолет на мою грудь, а когда я делаю шаг вперед, он поднимает оружие еще выше.
– Стой на месте, Майлз Уайтшоу.
– Хорошо, хорошо, – я поднимаю руки.
– Твой брат, – он наклоняется вперед, – Нокс. Ты простишь его за то, что он привез мне Уиллоу? Нет, нет, не спеши с ответом. Подумай как следует: если эта девушка погибнет, то это будет его вина, не так ли? Он посадил ее в свою машину и отвез туда, куда я указал. Он попросил ее зайти в этот дом и встретиться со мной.
Мой рот открывается и закрывается, но я не могу произнести слова, которые вертятся на языке. Я думаю о Ноксе и вижу в нем только эгоистичного ублюдка, который поставил свою любовь ко мне выше моей любви к ней.
– Не знаю, – наконец произношу я. – Возможно, со временем я смогу снова смотреть ему в глаза.
– Он разрушил ваши отношения, – медленно кивает мужчина. – Нанес рану, которая расколола вашу семью на две части.
– Да.
– И вот любовь всей твоей жизни скоро умрет. Ты бы посетил ее могилу? Поехал бы к ее родителям и сестре, чтобы рассказать им, как это произошло? Рассказал бы им, почему, когда ты наконец смог открыть замок, было уже поздно?
Когда ее кожа покроется пятнами и посинеет от нехватки кислорода, она уже не будет такой красивой, – он поднимает пистолет выше, поглаживая спусковой крючок, а заметив, что я сделал шаг вперед, строго предупреждает: – А-а-а, осторожно!
Я отступаю назад, хотя, честно говоря, даже не заметил, как рванулся вперед. Но я ясно представляю все, о чем он говорит, а его видение будущего кажется мне слишком мрачным.
– Должен ли я рассказать тебе о том ужасном крике, который издала моя мать, когда я сообщил ей, что ее ребенок мертв? – Он вздыхает, и его вздох звучит как будто бы израненный и покрытый рубцами. – Или мне следует позволить тебе услышать, как от горя плачет чья-то мать?
– Пожалуйста, не причиняй ей вреда. Если тебе так уж необходимо кого-то убить, то убей меня. Просто выстрели мне прямо в лоб, и со всеми гребаными проблемами будет покончено!
