– Майлз спас меня, – говорю я, протягивая ему руку и переплетая наши пальцы. – У нас все хорошо.
Майлз инстинктивно придвигается ближе и заключает меня в свои объятия. Он нежно поглаживает мои плечи, словно желая удостовериться, что я рядом, а моя голова идеально ложится под его подбородок. Его тепло и надежность окутывают меня, словно уютное одеяло. Потому что он жив.
– Ребята, где вы?
– Грейсон и Стил уже в пути, – тихо произносит Вайолет. – Они велели нам с Аспен оставаться с Ноксом на случай, если он попытается выкинуть что-то еще.
Я поджимаю губы.
– Они скоро приедут к вам. Пожалуйста, держитесь, хорошо?
– Хорошо, – шепчу я и завершаю вызов.
Майлз забирает телефон и кладет его обратно в карман.
– Я люблю тебя! – кричит он.
– Ты все еще кричишь, – шепчу я.
– Я тебя не слышу.
Я улыбаюсь, потому что так мне легче сказать:
– Я тоже тебя люблю.
Майлз ухмыляется, и я понимаю, что именно эта фраза достигает его ушей.
– Придурок, – добавляю я, и моя улыбка становится еще шире.
Когда приезжают Грейсон и Стил, они сразу же отправляются оценивать ущерб, который, к сожалению, заключается в еще одном мертвом теле в моем доме. Они спускаются в подвал, а мы с Майлзом остаемся сидеть на лестнице. Я украдкой поглядываю вниз, а затем начинаю откровенно рассматривать две квартиры моей домовладелицы. Учитывая всю эту суматоху, кажется странным, что она до сих пор не вышла.
Наконец, не в силах больше сдерживать любопытство, Майлз решительно подходит к ее двери и стучит. Он прислушивается к тому, что происходит за дверью, а затем, пожав плечами, дергает за ручку, которая с легкостью поддается. Мы встречаемся взглядами, и, вздрогнув, я медленно захожу в квартиру вслед за Майлзом.
Не задумываясь, я берусь за его рубашку сзади и сжимаю ее в кулаке, чтобы прижаться к нему еще теснее. Квартира напоминает склад, словно хозяйка решила сохранить все, что когда-либо попадало ей в руки. Узкий проход на кухню и в комнаты забит высокими стопками книг, коробками и приставными столиками, заваленными разнообразными вещами. У двери стоят два больших мусорных пакета.
– Я и не предполагала, что все настолько плохо, – с тревогой говорю я.
Мы заходим на кухню, и мое сердце замирает от ужаса. На полу – кровь.
– Не трогай ничего! – кричит мне Майлз, и я киваю.
Мы осторожно обходим лужу крови и продолжаем свой путь. За кухонным островком стоит стол с четырьмя стульями, заваленный почтой и газетами, а за ним – раздвижная стеклянная дверь, ведущая в маленький, ничем не примечательный задний дворик. С тех пор как я сюда переехала, он всегда был неухоженным, но теперь, когда я вижу его в сочетании с квартирой, меня охватывает тошнота.
Нужно ли мне было обратить внимание на знаки? Может быть, предложить ей подстричь газон или помочь с уборкой?
– Она там, – шепчет Майлз, указывая на гостиную.
Мы поворачиваем за угол и оба останавливаемся.
На полу лежит мертвая женщина. Ее рубашка в крови, голова откинута назад, а рот широко открыт.
– Он застрелил ее, – рычит Майлз, сжимая кулаки.
От неожиданности и испуга я отскакиваю назад.
– Это место преступления.
– Я не знаю, как это объяснить, – говорит Майлз с явным отчаянием в голосе. Он разворачивается и крепко обнимает меня за плечи. – Я понятия не имею, как парни смогут изменить ситуацию в нашу пользу.
– Все будет хорошо, – говорю я, глядя в его безумные глаза, а затем беру за руку и веду обратно на улицу, на этот раз до самого крыльца.
Я усаживаю его на ступеньки и спускаюсь в подвал, чтобы позвать Грейсона и Стила, а когда они не откликаются – захожу внутрь и вижу, что все выглядит, как и прежде: тело лежит на полу в том же положении, что и скотч, который я срезала со своих запястий и лодыжек, а под братом Дэниела разлилась огромная лужа крови.
– Домовладелица мертва, – говорю я им, и их глаза расширяются от шока. – Вам обоим нужно как можно скорее покинуть это место. – Я пытаюсь улыбнуться, но в моей улыбке сквозит отчаяние. – Возможно, кто-то из вас знает хорошего адвоката?
Я нахожусь в комнате для допросов. Прошу прощения за прямолинейность, наверное, стоит окрестить ее комнатой для бесед. Рядом со мной сидит мой адвокат. Он молод. Но не настолько, чтобы только что окончить юридическую школу. Однако его возраст заставляет меня сомневаться в его опыте.
Когда я озвучила свои опасения, он бросил на меня яростный взгляд и продолжил говорить, словно не слышал моих слов. Он прибыл в дом за две минуты до приезда полиции. Его взгляд быстро пробежался по мне, остановившись на крови, пропитавшей мой рукав, и на крови на виске – единственной, что принадлежала мне.
Моя голова все еще болит от избытка информации.
– Калеб Ашер, – представился он, не утруждая себя рукопожатием. – Не могли бы вы как можно скорее рассказать, что здесь произошло?
