Неожиданно появляется Нокс, которого я всячески стараюсь не замечать. Теперь, прежде чем заговорить, он всегда смотрит на меня, словно пытаясь оценить мое состояние и ожидая, когда я дам слабину. Мама очень хочет, чтобы я простил его. И, конечно же, родители приехали на сегодняшнюю игру. Но сейчас я не готов на такой подвиг. Возможно, когда-нибудь это произойдет, но не сейчас. В качестве извинений Нокс взял на себя заботу о теле Фримена и действительно неоднократно просил прощения. Однако этого недостаточно, поскольку мое доверие к нему подорвано.
И вот на лед выходит девушка, чтобы спеть национальный гимн. Когда она берет более сложную ноту, я украдкой бросаю взгляд на Уиллоу, и она слегка улыбается мне в ответ. Интересно, рассказала ли она своим родителям, как волнительно было петь перед тысячами людей, которые встретили ее выступление возгласами и аплодисментами?
Если она не рассказала, то обязательно расскажу я. Я буду хвалиться ею весь день.
Звучит первый свисток, и я изо всех сил стараюсь не думать об Уиллоу. Но давайте будем честны: она всегда присутствует как на трибунах, так и в моих мыслях. Я стараюсь сконцентрироваться на игре и на наших противниках. Они стремительно атакуют нас, но мои защитники умело противостоят им, образуя непроницаемую оборону.
Внезапно один из нападающих другой команды устремляется к моим воротам. Я отталкиваю ублюдка и блокирую удар снизу, а шайба ударяется о мою левую ногу и отскакивает рикошетом. Стил подхватывает ее и уносится прочь от нашей зоны. Однако тот игрок все еще стоит рядом со мной и, кажется, не торопится вступить в игру, даже когда шайба оказывается у его команды.
– Отвали от меня на хрен! – ворчу я, отпихивая его своей клюшкой. – Что ты ко мне привязался, как будто мы встречаемся? У тебя, кажется, уже пятая стадия навязчивости.
Тут моя команда вновь забирает шайбу. Он должен последовать за ней, иначе прозвучит свисток, а мне не хотелось бы оказаться в офсайде. Но этот придурок лишь качает головой.
Я упираюсь локтями в бедра и жду, внимательно наблюдая за каждым игроком на другом конце арены. Они двигаются очень быстро, и когда один из противников ловит шайбу и бросается на меня, «Ястребы» не успевают перехватить его. Внезапно мы выходим один на один. Я готовлюсь к атаке, собрав все свои силы в кулак, и замечаю, как он переносит свой вес на клюшку.
Он направляет шайбу под определенным углом, и когда я немного наклоняюсь вперед, совершает бросок. Она летит высоко вправо, поэтому, оттолкнувшись от льда, я ловлю ее плечом. Защитная накладка смягчает удар, но я все равно ощущаю, как немеет рука. Шайба падает, и я ловлю ее на клюшку как раз в тот момент, когда игрок пытается нанести еще один удар. Противник с силой ударяет клюшкой прямо в мое лицо. От удара шлем слетает с головы, и у моего тела нет другого выбора, кроме как следовать инерции. Я падаю на лед, и мне кажется, что мои кости вот-вот треснут. Я запрокидываю голову, и острая боль пронзает мою спину.
Я едва различаю звук свистка, а перед глазами сначала все становится белым, а затем темнеет.
После того как Майлз получает удар, на арене воцаряется настоящее безумие. Нокс, не раздумывая, набрасывается на игрока, который ударил Майлза, и в результате столкновения они оба падают на лед. Парни начинают драться, и то, что ни один из них не может подняться на ноги, только усиливает их пыл. На противоположной стороне арены Грейсон яростно нападает на еще одного соперника, в то время как Стил, Финч и трое игроков из команды противников схлестнулись друг с другом и громко кричат. Игроки Краун-Пойнта вскакивают со скамейки запасных, и внезапно на поле начинается хаос: слышны свистки, толпа вопит, судьи изо всех сил пытаются разнять дерущихся. Но мое внимание приковано только к Майлзу, а сердце, кажется, вот-вот выскочит из груди.
Я беру Вайолет за руку, и она крепко сжимает мою в ответ.
– Он не шевелится, – шепчет она.
– Он же уже восстановился после сотрясения мозга и ушибов. – Я качаю головой и, отпустив руку Вайолет, прижимаю обе ладони к стеклу. – Что же, черт возьми, они делают?
К Майлзу приближаются медики, они опускаются на колени с обеих сторон и осторожно переворачивают его на спину. Вокруг слишком много людей, и я не могу хорошо рассмотреть, что происходит, поэтому мое сердце разрывается от тревоги.
Наконец один из медиков встает и спешит обратно к дверям, а через мгновение возвращается с носилками. Драка прекращается так же неожиданно, как и началась, и на арене воцаряется такая тишина, что, кажется, можно услышать, как на лед упадет булавка.
Нокс опускается на колени рядом со своим братом, наклоняется к нему и проводит рукой по лицу, потому что из его носа и рта течет кровь. Они втроем укладывают Майлза на носилки.
– Пойдем, – говорит Вайолет, берет меня за руку и тянет к выходу.
