Закрывая глаза, я осознаю, что снова возбуждаюсь, и наслаждаюсь мыслью о том, что буду заниматься с ней любовью, даже когда засну. Наши тела будут двигаться в унисон на подсознательном уровне. Это должно быть естественно, как дыхание. Как любовь.
Да, я осознавал, что был одержим ею, но теперь мне становится совершенно ясно, что я также в нее еще и влюблен.
Наша неделя проходит следующим образом: утром я просыпаюсь, принимаю душ (спасибо, что он в моем полном распоряжении) и надеваю одежду, которую выбирает для меня Майлз. Однако вношу в его выбор небольшие изменения, которые либо вызывают его гнев, либо остаются незамеченными до определенного момента. Затем я отправляюсь в кампус и иду на занятия, включая рисование, которое теперь посещаю вместе с Майлзом. В понедельник и среду я встречаюсь с ним между своими утренними парами, и он приносит мне кофе – именно такой, как я люблю. Каждый раз. Я стараюсь не обращать внимания на пристальные взгляды и перешептывания остальных студентов в этом университете и периодически незаметно ухожу, чтобы отправиться на работу в дом искусств Краун-Пойнта, а затем спешу обратно в библиотеку, как будто все это время была там. Я ужинаю, но не пью алкоголь. Избегаю Майлза, пока он не окажется рядом со мной в постели и игнорировать его станет невозможно.
Я не хочу, чтобы Вайолет узнала о том, что я позволяю Майлзу делать со мной. Потому что, если она разозлится, в дело вмешается Грейсон. Он примет либо ее сторону, либо сторону своего друга, и я не хочу проверять, какую именно.
Я также не хочу думать о члене Майлза. Правда не хочу. Но, черт возьми, я постоянно представляю, какой он на вкус и каково было бы держать его в руке. За все это время Майлз не сделал ничего, что могло бы вызвать у меня такие мысли и желания, за исключением, может быть, того, что он входит в меня сзади, когда я уже засыпаю. На днях я попыталась уснуть без его члена в своем лоне, но в итоге проворочалась почти всю ночь, чувствуя, как ноют мои внутренности.
Он выводит меня из себя, и в то же время мне не терпится поскорее завершить свой день и оказаться в его постели. Разве это не хреново?
Мне нужно выяснить, чего именно он от меня ожидает, поскольку разобраться в своих собственных желаниях, потребностях и нуждах стало настолько затруднительно, что я просто перестала это делать. В отличие от меня, Майлз продолжает анализировать свои эмоции. Его взгляды становятся все более настойчивыми, а студенты кампуса все чаще шепчутся обо мне, называя «побратушкой». И не имеет значения, что многие девушки, возможно, тоже имели интимные отношения с братьями Уайтшоу или хотя бы делали им минет. Они считают меня шлюхой, ведь сначала я состояла в отношениях с одним из братьев, а теперь с другим. И не важно, что на самом деле Нокс использовал меня в своих интересах. Теперь все сплетни крутятся вокруг меня, и с каждым днем игнорировать их становится все труднее. Удивительно, но про Майлза, кажется, никто ничего не говорит.
Во вторник я не смогла встретиться с детективом, поэтому сразу после занятия по криминальной литературе отправила ей сообщение на автоответчик и, сославшись на срочное эссе, которое нам нужно было подготовить к следующему уроку, объяснила, что не смогу прийти. Это было до того, как я поспешила к своим ученикам в здание искусств.
– Ты идешь на игру, – объявляет Майлз, садясь на стул рядом со мной.
Мы находимся в столовой. Сегодня пятница, вторая половина дня, и через час у меня начнется занятие по криминальной литературе.
Майлз берет меня за руку и нежно проводит большим пальцем по моей ладони.
– Уиллоу, пожалуйста, скажи «да».
– Да, – отвечаю я машинально, но потом, словно очнувшись, вырываюсь из его объятий. – Нет, я хотела сказать «нет», – с раздражением говорю я. – Я не пойду с тобой на игру.
– Так тебе не нужно идти туда со мной, – пожимает он плечами, – ведь я играю. Ты можешь пойти с Вайолет, Аспен и ее подругой, как бы ее ни звали.
– Талия.
– Вот и все, – говорит он, указывая на меня. – Ты отправишься туда вместе с Вайолет, Аспен и Талией и будешь сидеть прямо за скамейками игроков. Так я буду уверен, что с тобой все в порядке.
– А если я решу, – я обвожу взглядом присутствующих и снова смотрю на него, – если я решу, что мне больше нравится другая команда? Может быть, тогда я надену их футболку и…
– Ты наденешь то, что я тебе скажу, – говорит Майлз. – Тренер хочет, чтобы наш второй вратарь сегодня вечером провел немного времени на льду, так что у меня будет возможность присмотреть за тобой.
– Мне не нравится хоккей.
– Никто не заставляет тебя любить хоккей.
– Я не хочу идти, потому что хоккей – это то, что мне нравится в тебе меньше всего.
Внезапно Майлз откидывается на спинку стула, запрокидывает голову и разражается искренним смехом.
– Я серьезно, – говорю я.
– О, я знаю, – говорит он, когда успокаивается и снова может нормально дышать, – это значит, что во мне все-таки есть что-то, что тебе нравится.
– Ты просто чудо! Ты в курсе? – Я скрещиваю руки на груди. – Какое самомнение!
