Тут я замечаю, что шайба возвращается обратно. Она оказывается у «Рыцарей», и они начинают атаку. Оставаясь расслабленным, я инстинктивно слежу за шайбой, а когда они наносят удар, поднимаю руку и блокирую ее предплечьем. Мое сердце начинает биться быстрее, адреналин бурлит в крови, и я улыбаюсь сквозь капу.
В этот момент к нашим воротам стремительно приближается Грейсон. Он отбирает шайбу у соперника, однако они сталкиваются с заграждением и оба падают на лед. Увидев, что шайбу снова подбирает противник, я прикрываю угол сетки. Затем, осознав, что она вот-вот пронесется мимо меня параллельно воротам, я стремительно бросаюсь вперед и ловлю ее, а «Рыцарь», который все это время вел шайбу, резко останавливается передо мной, осыпая меня градом ледяной крошки из-под коньков.
Раздается свисток, но я не обращаю на него внимания и устремляюсь вперед. Однако Нокс отталкивает меня и первым атакует «Рыцаря». Он осыпает его ругательствами и наносит удары кулаками, а в это время все больше «Рыцарей» и «Ястребов», присоединяются к конфликту, стремясь вмешаться в происходящее.
Срывая шлем и перчатки, я бросаю их на лед и вступаю в битву, совершенно не обращая внимания на то, как накладки замедляют мои движения и делают тело неуклюжим. Они предназначены для защиты ворот, а не для участия в драках.
Я наношу несколько ударов, не особо заботясь о том, куда попадаю, а один из рефери, Лаймэн, хватает меня за шиворот и тащит назад. Чувствуя боль в костяшках пальцев, я оглядываюсь вокруг и замечаю, что Родригез тоже бросается на «Рыцаря», но Финч оттаскивает его от парня. Нокс и тот, кто осыпал мое лицо льдом, продолжают кричать и обмениваться ударами, не обращая внимания на судью, который пытается их разнять. Даже Стил участвует в драке с Мавериком. Вот это сюрприз!
– Прочь со льда, Уайтшоу! – резко бросает Лаймэн, толкая меня, и я стараюсь скрыть улыбку.
– Что за херня? – кричит тренер, когда я подхожу к скамейке запасных. – О боже, Уайтшоу, сядь и не смей двигаться!
Я качаю головой и вытираю рот. Кто-то пропустил удар.
Когда я обращаю взгляд на трибуны, то вижу, что место Уиллоу пусто.
Я стучу по стеклу, разделяющему меня и зрителей, и, нахмурив брови, пытаюсь привлечь внимание Вайолет.
– Где она? – спрашиваю я.
– Ей захотелось пить, – говорит Вайолет, закатывая глаза.
– Сейчас вернется.
Голубая сойка вернулся на свое место в воротах, и, честно говоря, я даже рад этому. Меня бесит, что Уиллоу снова взялась за старое! Я же запретил ей алкоголь, но она преспокойно спускается по лестнице с бокалом в руке, и каждый ее глоток вызывает во мне прилив ярости. Всю эту неделю Уиллоу демонстрировала невероятную стойкость и, кажется, совершенно не испытывала желания выпить, хотя я делал все возможное, чтобы не оставить ей другого выбора и не создавать ситуации, в которых, по моему мнению, она могла бы проявить слабость. Но сейчас она сидит почти рядом и даже не смотрит в мою сторону.
Не обращая внимания на происходящее на льду, я не могу отвести от нее глаз. Меня раздражает, как ее тело расслабляется с каждым глотком алкоголя, а взгляд теряет свой дикий блеск.
Через несколько минут Талия приносит еще один бокал, и я наблюдаю, как Уиллоу медленно погружается в небытие. Никто, черт возьми, не говорит ей ни слова, и когда она подносит бокал к губам в очередной раз, я нажимаю на кнопки на пульте. Пробка в ее анусе начинает вибрировать, и я переключаю уровни, пока, должно быть, не достигаю последнего, и Уиллоу дергается, расплескивая напиток, который пропитывает ее рубашку.
В этот момент раздается свисток. Конец первого периода.
Я снова отключаю вибрацию, раздраженно скользя большим пальцем по гладким кнопкам, а после этого иду в раздевалку и там слушаю, как тренер кричит на нас, как будто мы язычники. По его улыбке ясно, что он получает удовольствие от агрессии, но никогда в этом не признается.
После того как мы выходим из раздевалки, начинается второй период, который проходит быстрее, чем первый. Каждый раз, когда Уиллоу пытается сделать глоток, я наказываю ее вибрацией игрушки. И так снова и снова, пока не кажется, что ее упрямство может победить батарейку.
Она не подносит стакан к губам, не пьет и избегает моего взгляда, а когда начинается третий период, мне до смерти хочется увести ее отсюда. Но наконец-то эта напряженная игра подходит к концу, и мы одерживаем победу со счетом четыре к трем. Наша победа висела на волоске, и мы пропустили больше шайб, чем обычно, но это не имеет значения. Самое важное – мы смогли победить!
Я выхожу на лед, чтобы поздравить Голубую сойку. Мы обмениваемся рукопожатиями, и я делаю круг почета, чтобы пожать руки всем членам другой команды. Затем наша команда возвращается в раздевалку, чтобы снять форму. Я делаю глоток воды и, заметив взгляд Стила, жестом прошу его подойти ближе. Не обращая внимания на речь тренера, я тихо объясняю Стилу, что мне нужно, и О’Брайен понимающе кивает.
