Оглядываясь вокруг, я осознаю, что мы являемся причиной переполоха, и люди начинают перешептываться и указывать на нас пальцами.
– Пожалуйста, – шепчу я, проводя ногтями по его животу, а затем встаю между ним и Ронаном, чтобы Майлз посмотрел мне в глаза. – Оно того не стоит. У тебя будут неприятности.
Застыв, Майлз моргает, но отпускает Ронана, только когда Чейз Кинг, еще один футболист, протискивается сквозь толпу.
– Уайтшоу! – рявкает он. – Мать твою, отпусти его!
Майлз отшвыривает руку Ронана, заставляя его упасть, а затем переводит взгляд на меня, и я чувствую, как у меня перехватывает дыхание. Охваченная волнением и тревогой, я делаю небольшой шаг назад, и в этот момент взгляд Майлза останавливается на моих ногах.
Я продолжаю отступать, пока меня не останавливает взгляд его голубых глаз. Майлз протягивает мне руку, и на мгновение я замираю, глядя на нее. Я понимаю, к чему приведет этот шаг, но не могу сопротивляться желанию, поэтому с трепетом вкладываю свою руку в его.
Он выводит меня из столовой, пообещав дежурному, что мы еще вернемся. В молчании мы поднимаемся по лестнице и проходим по коридору, вдоль которого расположены кабинеты спортивного отдела. Когда мы подходим к одному из них, я не сразу понимаю, кому он принадлежит, но Майлз не дает мне времени на размышления. В мгновение ока мы оказываемся внутри, и пока он закрывает за нами дверь, я на ощупь пробираюсь вперед, натыкаюсь на стул и машинально хватаюсь за него сзади. Вокруг царит непроглядная тьма, и моя кожа покрывается мурашками от дурного предчувствия.
– Раздевайся! – приказывает Майлз.
Я медленно выдыхаю, но мои пальцы уже действуют независимо от моего сознания. Они расстегивают джинсы и стягивают их вниз. Я сбрасываю их вместе с ботинками, а затем, не раздумывая, снимаю футболку, и мне становится легче от осознания того, что Майлз не может меня видеть. В этом кабинете нет окон, а за закрытой дверью царит полная темнота.
На самом деле нет. Из-под закрытой двери пробивается полоска света, которую загораживают две ноги, принадлежащие Майлзу. А это значит, что дальше в кабинет он не заходил.
Я продвигаюсь вперед, нащупывая стул и стол, а когда добираюсь до дальнего угла стены, поворачиваюсь и снимаю лифчик. Затем я бросаю его туда, где, как мне кажется, стоит Майлз, и его удивленный вздох вызывает у меня улыбку.
– М-м, – бормочет он, глубоко вдыхая. – А где же твои трусики, дикарка?
Я продолжаю нервно теребить резинку трусиков на своих бедрах.
– Давай же! – приказывает он, и, практически сорвав их с себя, я швыряю трусики к лифчику.
– Даже отсюда я ощущаю запах твоего возбуждения, – говорит он низким и хриплым голосом.
Да, я чувствую невероятное возбуждение. Хотя и не могу точно сказать, это из-за волнения или из-за того, что мне кажется, будто Майлз хочет наказать меня за разговор с Ронаном.
Внезапно вспыхивает яркий свет от фонарика камеры его телефона, и, прикрыв лицо рукой, я пытаюсь разглядеть что-то в этом ослепительном белом сиянии. Внезапно Майлз подходит ближе. Свет от его телефона придает моей обнаженной коже холодный бело-голубой оттенок, делая ее еще бледнее, чем обычно. Опустив взгляд, я несколько секунд моргаю, а затем осматриваюсь вокруг. В углу кабинета, справа от меня, стоит письменный стол, за которым находится офисное кресло на колесиках. Если я наклонюсь, то, возможно, смогу дотянуться до него отсюда.
Не произнося ни слова, Майлз машет телефоном в сторону стула, подойдя к которому, я на мгновение замираю, прежде чем опуститься на сиденье.
– Раздвинь для меня ноги, – просит он, – и перекинь их через подлокотники.
Я хмыкаю и выполняю его просьбу, а он обходит стол и встает так, чтобы видеть меня всю. Когда я раздвигаю ноги, он получает прекрасный вид на мою киску, и, признаюсь, это только усиливает мое возбуждение. Мою похоть разжигает еще и то, что я не вижу лица Майлза. Я почти ничего не различаю, кроме направленного на меня света.
– Прикоснись к себе, погрузи пальцы в свою жаждущую плоть.
В моей груди зарождается приятное волнение, и я провожу пальцем по своему центру, собирая на нем влагу. Мои бедра дрожат, и на мгновение я сосредоточиваюсь на своем клиторе. Я поглаживаю его легкими круговыми движениями, пока Майлз не издает звук, похожий на стон. Чувствуя, как мои щеки вспыхивают от смущения, я опускаю руку ниже и ввожу один палец внутрь своего влагалища. Я начинаю двигать им туда-сюда, пока Майлз снова не издает звук, похожий на цоканье, и тогда добавляю второй палец.
– Продолжай.
– Хорошая девочка, – бормочет он. – Ты такая красивая перед камерой.
Я замираю, забыв о приближающемся оргазме и ощущая, как пульсирует моя возбужденная плоть. Вынув пальцы, крепко обхватываю подлокотник кресла, а Майлз хихикает и неожиданно бросает телефон на стол. Если запись еще ведется, то в кадре оказывается только потолок, а свет заливает бо`льшую часть кабинета.
