– Твоя киска пахнет смесью нашего возбуждения, – шепчет он, лежа у меня между ног. Его губы касаются внутренней поверхности моего бедра, а затем он начинает медленно вводить в меня палец.
Я судорожно хватаюсь за одеяло в поисках хоть какой-то поддержки, а он, кажется, пытается столкнуть меня с этого края, так как касается губами моего клитора.
– Нет, нет, – бормочу я, ерзая и пытаясь отодвинуться от него. – Майлз, я уже…
– Ты кончишь снова, – говорит он.
Затем он снова обрушивается на меня, облизывая и покусывая чувствительный бутон, и не останавливается, словно у него в запасе целая вечность. Он крепко сжимает мои бедра, притягивая мою киску к своему лицу, и я не могу сопротивляться. Мне некуда от него деться. Майлз ускоряется, и, черт возьми, меня охватывает жар, сравнимый только с лесным пожаром.
– Я не могу…
– Можешь, – рычит он.
Майлз втягивает мой клитор в рот, и я не могу сдержать крик. Оргазм накрывает меня с невероятной силой. Я извиваюсь на простынях, а мое тело пылает.
– Красавица, – шепчет он, не вынимая пальцев. – Еще раз?
– Не могу, – отвечаю я.
Я благодарна повязке на глазах, которая скрывает подступающие слезы. Не знаю, почему я плачу. Возможно, все дело в его тоне – хриплом, низком и нежном. В головоломке под названием «Майлз Уайтшоу» появился новый элемент. Но как он связан с остальными?
– Ты любишь меня?
Я замираю.
Каждая частичка моего существа восстает против этого признания. Если бы я хотела, чтобы он ушел прямо сейчас, то сказала бы «нет», даже если это было неправда. Но тогда бы я его потеряла.
– Уиллоу, ты любишь меня?
Я облизываю губы.
– Ты не сможешь заставить меня сказать это под пытками. Или заставить почувствовать.
Он вздыхает, и теплый воздух касается моей киски, заставляя меня чуть ли не подпрыгнуть от неожиданности. На мгновение я забываю, как близко ко мне он лежит. Его пальцы больше не проникают внутрь меня, но нежно касаются моей точки G, вызывая ощущения, с которыми я изо всех сил пытаюсь справиться.
– Помнишь ту ночь на крыльце? – В его голосе слышится хрипотца. – Ты тогда плакала. Нокс пропустил твое соревнование, а ты застукала его, когда он флиртовал с другой. Вспоминая тот вечер, я стискиваю зубы. Я была очень огорчена, когда Нокс решил провести этот день дома, забыв о важном для меня событии. А потом он говорил мне какие-то банальности: прости, дорогая, у меня просто не было возможности; я посмотрю твое следующее выступление.
Но следующего выступления не было. Лето было совсем близко.
Однажды он посетил одно из наших танцевальных выступлений.
На втором году обучения я заметила его на трибунах на одном из конкурсов. Не знаю, что побудило меня выглянуть из-за черного занавеса, обрамлявшего сцену, но что-то внутри меня желало увидеть толпу и попытаться убедить себя, что не все они настроены враждебно. Кто-то посоветовал мне представить их обнаженными, и, возможно, я пыталась сделать именно это.
В любом случае, я не могла оторвать от него взгляда.
До нашего соревнования я ходила на хоккейную арену с другими девушками. Некоторые из них встречались с парнями из команды, а я, как новенькая, просто следовала за ними.
В тот раз Майлз заговорил со мной через стекло, а позже посетил танцевальный конкурс. Впервые кто-то пришел поддержать меня, и это вызвало во мне бурю эмоций.
Я снимаю повязку с глаз и, моргая, смотрю на потолок. Мне нужно еще немного времени, чтобы прийти в себя, сесть и встретиться с ним взглядом.
– Я не люблю тебя. – Слова срываются с моих губ, прежде чем я успеваю их удержать. Но теперь, когда они повисают в воздухе между нами, я не могу взять их обратно. Не могу сделать вид, что их не было. – Я не буду любить тебя. Никогда.
Его лицо искажается. Он резко поднимается, будто раздумывая, как поступить со мной, и, кажется, проходит все стадии горя прямо у меня на глазах: отрицание, гнев и кто знает, что еще.
Его челюсти сжимаются, как будто он хочет возразить, а я смотрю на него, умоляя мне поверить.
– Я не люблю тебя, Майлз Уайтшоу, – повторяю я. – После всего, что ты со мной сделал. Я умнее этого. Выше этого.
Но что самое ужасное? Я почти уверена, что лгу.
Майлз смотрит на часы и, не сдержав эмоций, чертыхается, а затем оставляет меня на кровати и уходит в ванную комнату. Через секунду я слышу шум льющейся воды, осторожно сажусь и жду несколько мгновений. Мое сердце бьется так громко, что его стук не уступает шуму воды в душе.
Я быстро одеваюсь и убираю волосы в косу, чтобы они не мешали, надеваю туфли и выхожу из гостиничного номера, сжимая в руке сумочку. Мой чемодан может остаться в его номере. Черт возьми, все может остаться. В случае необходимости я воспользуюсь услугой аренды автомобиля и отправлюсь домой.
Или…
Мы находимся недалеко от дома моего детства, всего в часе езды. Так зачем возвращаться в Краун-Пойнт, если я могу поехать домой?
У меня перед глазами все расплывается.
