– Она не была похищена психопатом-преследователем. Ей ничего не угрожает. Куда бы она ни отправилась, это, вероятно, недалеко, потому что Вайолет и Аспен ехали сюда вместе с ней. И они все еще здесь.
Наконец-то я замечаю, что мои слова начинают до него доходить.
Майлз медленно кивает, прислоняясь спиной к стене. Я поправляю его рубашку, которую он успел надеть перед тем, как начать громить свою комнату, и завязываю галстук. Затем я хватаю его единственную оставшуюся целой клюшку и вкладываю ему в руки.
– Ладно, – говорю я. – Пошли поиграем в гребаный хоккей.
– Правда или действие? – спрашивает Аманда, обращаясь к Уиллоу, которая весь вечер привлекает мое внимание своим потрясающим мерцающим черным топом на бретельках и кожаной юбкой. Уиллоу, которая почти час весело смеялась и обнимала свою лучшую подругу, пытаясь убедить ее вместе спеть песню на столе.
Это завершение моего первого учебного года в Краун-Пойнте. Танцевальная команда одержала победу в своем конкурсе. Да и мы были так близки к тому, чтобы завоевать Кубок, что могли ощутить победу на вкус. Однако в последнем матче потерпели поражение со счетом шесть к чертовым четырем. Ничто не сравнится с чувством вины, которое я испытываю, понимая, что должен был остановить две дополнительные шайбы, но не смог этого сделать. Я не смог оправдать ожидания команды, хотя они не расценивают это поражение как мою личную неудачу и полагают, что в данной ситуации виноваты сами. Им следовало чаще бить по воротам и реже отдавать передачи. Они должны были видеть действия соперника и предотвращать их или не уступать их быстрому натиску, который они оказывали на нашу оборону.
– Правда, – отвечает Уиллоу.
Она возвращает меня к реальности, и я делаю большой глоток пива. Оно уже стало немного теплым – верный признак того, что я пью недостаточно быстро.
– Я бы хотела узнать о том, что является твоим красным флагом, что тебя тревожит, – говорит Аманда.
Нахмурившись, Уиллоу бросает взгляд на свою лучшую подругу Вайолет. Их взгляды словно передают мысли друг друга без слов, и вскоре Уиллоу, кажется, принимает какое-то решение.
– Я никогда не любила, – заявляет она. – И не собираюсь влюбляться.
– Даже родителей? – интересуется кто-то еще.
Она пожимает одним плечом и отпивает из своего бокала. Когда она опускает его, ее взгляд скользит по кругу и останавливается на мне.
– У меня замечательные родители. Но они не из тех, кто выражает свои чувства словами «я люблю тебя», и их манера общения не отличается особой нежностью. Они оба математики, – смеется она.
– Значит, твои родители не говорят тебе, что любят тебя? – спрашивает Аманда, нахмурив брови. – Я не могу положить трубку, пока не скажу это маме, иначе она меня прибьет.
– Ну… Иногда, – с сомнением говорит Уиллоу, ерзая на стуле. – Тебе не кажется, что для одного дня откровений уже достаточно? Стил, правда или действие?
Пока она подталкивает Стила к какому-то безрассудству, мне трудно отвести от нее взгляд, и впервые я замечаю, как улыбка исчезает из ее глаз. Я задаюсь вопросом, не связано ли это с обсуждаемой темой. С тем, что она боится влюбиться. Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что есть какая-то другая причина, по которой она никогда не влюблялась. Может быть, это просто барьер в ее сознании, который нужно преодолеть, а возможно, она уже была влюблена, но не осознает этого.
Игра продолжается. Я встаю и допиваю пиво, а когда оборачиваюсь, вижу, что Уиллоу стоит прямо за моей спиной.
– Ты меня осуждаешь? – спрашивает она, заправляя свои золотистые волосы за ухо.
– Нет. – Я беру ее бокал, наполняю его и возвращаю обратно. – Только если ты действительно говорила правду.
Она усмехается.
– Быть честной непросто, особенно в окружении пьяных придурков.
– Ну что ж, такова игра, не так ли? – Она легонько подталкивает меня локтем. – Возможно, тебе стоит поддержать меня и рассказать, что тревожит тебя. Я буду чувствовать себя лучше, если ты тоже поделишься своими мыслями.
Над этим нужно подумать.
Что меня тревожит?
Я смотрю на нее и понимаю, что не могу отвести глаз. Ее взгляд словно приковывает меня к себе, и я осознаю, что этого никогда не будет достаточно. Поэтому говорю, не успев даже подумать:
– Мы с тобой совершенно разные. Ты никогда не была влюблена, а я влюбился с первого взгляда. И почти уверен, что это навсегда.
От этого признания у меня сжимается сердце, а ее лицо становится задумчивым.
– О, ты в кого-то влюблен? Я…
Чья-то рука ложится мне на плечо, и я резко отшатываюсь, когда мой брат-негодяй пытается взять мое пиво. В голове мелькает мысль, что он выбрал для этого самое неудачное время. Потому что мне есть что сказать, чтобы изменить ее выражение лица, но я, черт возьми, не могу сделать этого при свидетелях.
Как мне сообщить ей, что это она, не испортив наши отношения? Как найти правильные слова для девушки, которая, кажется, боится любви?
– Привет, Рид, – мурлычет ей на ухо Нокс. – Ощущаешь себя более уверенно на льду?
