К воротам Палермо мы подошли без единого выстрела. Лейтенант, командующий танками, связался по рации со штабом и запросил приказ о входе в Палермо. Когда в штабе узнали, что город не сопротивляется, то велели остановиться и дожидаться командующего. Ругая штабных последними словами, мы стали ждать. Вскоре прибыл командующий корпусом – генерал Киз в сопровождении кучки помощников и военных полицейских. Полиция мгновенно взяла колонну под свой контроль, блокировав дальнейшее продвижение танков, солдат и военных корреспондентов.
Генерал Киз приказал вывести из ликующей толпы несколько итальянских жандармов и привести их к нему. Жандармов привели. Генерал сказал, что ему наплевать, виновны они в чем-либо или нет. Единственное, чего он требовал, – выдачи итальянского генерала, командующего Палермо. Жандармы закивали, но не пошевельнулись. Киз раздраженно потребовал найти переводчика, и тогда я предложил свои услуги. Каким-то образом я смог объяснить жандармам, что генерал хотел бы избежать ненужного кровопролития, а для этого итальянский генерал должен объявить народу условия капитуляции.
Жандармы закивали: «Si, Si», забрались в джип и вместе с несколькими военными полицейскими поехали в центр города.
Через пятнадцать минут джип вернулся. На заднем сиденье, зажатый между двумя улыбающимися жандармами, ехал очень потный и несчастный итальянский генерал. Киз махнул ему, чтобы тот перебрался в его автомобиль. Он повторил военным полицейским приказ о запрете на вход в город. На его автомобиль был водружен белый флаг. Создавалось впечатление, что он собирается брать Палермо без армии.
«Ну вот и началась моя капитуляция», – подумал я. Однако когда автомобиль уже готов был тронуться, генерал Киз повернулся ко мне. «Переводчик, иди-ка сюда!» – приказал он.
Мы поехали во дворец губернатора. Генерал Киз потребовал немедленной и безоговорочной капитуляции города и военного округа Палермо. Я перевел на французский, поскольку знал этот язык лучше всего и надеялся, что итальянец тоже его знает. Он ответил мне на идеальном французском, что был бы рад, но это невозможно, поскольку четыре часа назад он уже сдал город американской пехотной дивизии, вошедшей в Палермо с противоположной стороны.
Генерала Киза взбесила эта неувязка. «Отставить болтовню, солдат! Я требую безоговорочной капитуляции, и я требую ее немедленно!»
МОНРЕАЛЕ, ПРИГОРОДЫ ПАЛЕРМО, СИЦИЛИЯ,
ПАЛЕРМО, СИЦИЛИЯ,
МОНРЕАЛЕ, ПРИГОРОДЫ ПАЛЕРМО, СИЦИЛИЯ,
ПАЛЕРМО, СИЦИЛИЯ,
СИЦИЛИЯ,
Я объяснил итальянцу, что сдаваться во второй раз куда проще, чем в первый. К тому же генерал Киз – командующий корпусом, и он, несомненно, разрешит ему взять в лагерь военнопленных свои бумаги и личные вещи. Вопрос был решен. Итальянец объявил о капитуляции на французском, итальянском и сицилийском, а потом спросил, нельзя ли ему взять в лагерь военнопленных еще и жену.
Моя переводческая задача была решена, и я отправился фотографировать. После завершения церемонии капитуляции я увидел, как итальянского генерала ведут в тюрьму – в полном одиночестве и с пустыми руками.
Армия вступила в Палермо. На первом джипе с журналистами ехал Эрни Пайл. Он помахал мне рукой и крикнул: «Черт побери, безработный враждебный иностранец! За тобой гоняется вся пресс-служба!»
Я понял, что отпраздновать победу в Палермо мне не удастся. Я отдал пленки Эрни и попросил отправить их в журнал «Life». Когда они увидят эти снимки, им придется взять меня на работу, хотят они того или нет.
Надо было выбираться из Палермо, причем пешком. Уходя от удовольствий, которые предвещала первая занятая нами столица, я понял, что мне жутко надоело быть уволенным фотографом. Я понятия не имел, куда идти, но знал, что 1-я дивизия бьется где-то в центре Сицилии. У меня там были приятели, и я решил найти их. Где именно их искать, мне было неведомо, на это ушло три долгих дня. Два генерала, Терри Аллен и Тедди Рузвельт, относились ко мне дружелюбно, но в штабе дивизии появляться было опасно. Все уже прознали, что я не имею права делать вид, будто у меня есть аккредитация военного фотографа. Посему я обошел стороной штаб и влился в 16-й пехотный полк, который стал мне родным еще в Северной Африке.
Полк как раз собирался атаковать Троину, маленький городок, торчащий на холме. Битва оказалась трудной. На взятие Троины потребовалась целая неделя, в боях погибло много хороших ребят.