Начались долгие препирательства с игуменьей. Дети тем временем стали вести себя, как дикие индейцы, – так зародилась новая демократия.
Врач на минуту расслабился и улыбнулся. Потом его лицо опять стало серьезным, он резко поднялся и пошел в операционную.
В штабе рейнджеров подполковник Дарби завтракал вместе с немногочисленными подчиненными. Все они были небритые и невыспавшиеся. Дарби пытался говорить по трем телефонам одновременно.
«Чем я могу быть полезен фотографу?» – спросил он.
Я сказал, что пытаюсь догнать войну.
Он заверил, что это нетрудно. Солдат у него мало, техники еще меньше, зато войны – в избытке, и он готов ею со мной поделиться. Его фронт простирался на весь левый фланг берегового плацдарма. В распоряжении у него, помимо рейнджеров, был полк парашютистов, один батальон 36-й пехотной дивизии, немного британских коммандос и группа легких английских танков. Плюс несколько артиллерийских орудий, два минометных расчета и небольшой британский крейсер, стоящий на якоре в заливе.
«Если ты непременно хочешь, чтобы в тебя стреляли, отправляйся на перевал Чиунзи, к примеру. Если подождешь немного, мой водитель отвезет тебя в форт Шустер».
По обеим сторонам узкой, извилистой горной дороги тянулись виноградники. С каждой лозы свисали спелые, теплые грозди. Я предложил водителю ненадолго остановиться. Однако вместо этого он нажал на газ, указав на свежие воронки и американского солдата, неподвижно лежавшего в придорожной канаве.
«Я не останавливаюсь. – сказал он. – Уж на этой кровавой дороге – точно».
Над нами просвистел снаряд. Он взорвался всего в ста ярдах позади нас. Я убедился, что водитель прав. А виноград наверняка был кислый.
«Форт Шустер» оказался вовсе не крепостью, а старой итальянской таверной, стоявшей у изгиба дороги на самой вершине перевала. Ее толстые многовековые стены были сложены из местного камня. За поворотом дороги открывался вид на плоскую равнину, на которой стоял Неаполь, но прошло еще несколько дней, прежде чем я осмелился зайти за этот поворот, чтобы полюбоваться пейзажем.
В таверне расположился медпункт, а «фортом Шустер» его назвали в честь главврача. Посреди комнаты стоял большой стол, его использовали для неотложных операций. Когда я вошел, медики готовились отправлять раненых в Майори, в церковь.
ПЕРЕВАЛ ЧИУНЗИ, НАД МАЙОРИ (СОРРЕНТИЙСКИЙ ПОЛУОСТРОВ),
Войну и кровь я начал снимать еще в Испании, но и через семь лет при виде разодранных тел и свежей крови меня начинало тошнить. Я поставил свой рюкзак в самом дальнем углу, рядом с двумя огромными бочками вина.
Немцы поливали огнем перевал и хребет без передышки. Всюду рвались снаряды, но таверна оказалась сложной мишенью – она была скрыта за изгибом дороги.
А вот парням, сидевшим в окопах на хребте, доставалось крепко: к полуночи таверна была полна. Возле двери положили убитых, в центре – раненых, а в дальнем углу валялись бочки и фотограф.
Ночью пришел подполковник Уокер, командир пехотного батальона 36-й дивизии, со своими солдатами. «Извини, доктор, но нам надо атаковать, а немцы выставили две новые минометные батареи и сравняли с землей мой командный пункт».
Телефоны поставили прямо между ранеными. Места в таверне не осталось совсем, мне пришлось задвинуть свой спальник в щель между двумя бочками.
Вскоре у самой вершины перевала разорвался минометный снаряд. Осколками пробило матрасы, закрывавшие окна. Но я был в относительно безопасном месте: дополнительной защитой мне служили сто пятьдесят галлонов вина.
Обстрел продолжался всю ночь. Немцы вычислили точное расположение наших позиций на хребте, и после каждого взрыва в таверну приходили отчеты об убитых и раненых. Подполковник Уокер доложил в штаб рейнджеров, что его наблюдатели не смогли определить местонахождение новых вражеских минометов. Он опасался, что его стремительно сокращающийся батальон долго не продержится.
Дарби приказал стоять насмерть. Пообещал, что днем пришлет подкрепление. И действительно прислал: к рассвету на перевал забралась 75-миллиметровая пушка, установленная на потрепанном вездеходе, управляли которым четверо рейнджеров. На броне вездехода были написаны названия четырех знаменитых битв: Оран, Кассеринский перевал, 609-я высота, Джела. Командовал подкреплением капитан О'Брайен.
«ФОРТ ШУСТЕР»,