– Разве ты не хочешь меня? – выдохнула она ему в ухо, расстегивая рубашку. Женская ладошка прошлась по прохладной груди, погладила плечо, спустилась на живот. – Ты же хочешь, Макс, – она потерлась о него бедрами, показывая, что ничто не осталось незамеченным.
– Хочу, – ответил он и наконец-то посмотрел женщине в глаза. – Тебя нельзя не хотеть, Вики. Ты прекрасна.
– Тогда в чем дело? – Виктория взяла его руку, положила себе на спину, прогнулась, как кошка, и он все-таки позволил себе пройтись по гибкой спине, почувствовать ее жар, округлость ее попки. И отодвинул от себя, выдыхая.
– Дело в том, – тихо сказал он, – что у меня, Вики, очень мало друзей. И каждым из вас я дорожу, даже психованным Мартином. Особенно им. И причинять ему боль я не буду. И не делай вид, что не понимаешь. Иди домой. Быстро! Я предпочитаю спать один.
– Но я тоже твой друг, – сказала она, кусая губу. – Почему?
– Потому что после твоего романа с Алексом они почти восемь лет не разговаривали, дурочка, – ответил Тротт раздраженно, – а я привык к его болтовне. И ты не просто друг – ты мне безумно дорога, Вики, и мне тоже будет больно, если ты обидишься. Но ты… всего лишь женщина, а из-за женщин глупо терять друзей. Одного мы уже потеряли, а я слишком долго живу, чтобы тратить время на поиск новых.
Она уже давно исчезла, даже не наорав и не прокляв его, задумчивая и расстроенная, а Макс все сидел, перебирая рукой по деревянному подлокотнику кресла, и думал. Затем решился. Создал Зеркало, послал вызов.
– Чего тебе? – пробурчал зло фон Съедентент, появляясь в поле его зрения. – Пришел поучить жизни?
– Пришел извиниться, – сказал Тротт, стоя за гладью Зеркала. – Можно?
– Тебя подменили, что ли? Надо сфотографировать. Исторический момент: Малыш приносит извинения!
– Не паясничай, – Макс шагнул в спальню друга, оглянулся. – Мир?
– Да куда я без тебя, придурок, – проворчал барон, заключая его в крепкие объятья. – Только не расплачься, как девчонка. Давай-ка выпьем, а?
Ангелина
Наследница дома Рудлог, старшая принцесса и в прошлом без минуты королева ожесточенно драла сорняки на круглой клумбе с розами, что находилась в двух минутах ходьбы от ее покоев. Это если лезть из окна. А если обходить – то в пятнадцати.
Было раннее утро, однако Ангелина уже была распарена, оцарапанные руки без садовых перчаток саднили, но больше ничего не делать она просто не могла.
Изумленный садовник долго бегал вокруг нее, трогательный и жалкий в утренней дымке, причитал и уговаривал не подводить его под гнев Владыки, но принцесса жестко сказала, что если у Владыки будут к нему претензии, то пусть отправляет дракона вместе с его гневом прямо к ней.
И она была готова его встретить.
Однако дракон то ли чуял что-то неладное, то ли был занят важными государственными делами, то ли просто забыл о ней, но появляться уже несколько дней не спешил. И зря. Ангелина была на взводе, и энергия настойчиво требовала выхода. Дракона под руку не попалось, зато попались розы.
Принцесса разогнулась, поморщившись от нарастающей боли внизу живота, оглядела дело рук своих. Клумба была идеальна и безупречна. Таким бы ей хотелось видеть свое душевное состояние. Но проклятая жара в совокупности с женскими днями делали ее все более раздражительной. Самое отвратительное, что местные средства гигиены оказались воистину доисторическими и не позволяли ни поплавать в бассейне, ни полежать в прохладной купальне. А душа тут не знали, поэтому приходилось обливаться из ковшиков. Даже в их бедном домике в Орешнике был душ! А здесь, где золото под ногами хрустит (Ангелина покосилась на блестящую, хотя уже и чуть припыленную груду под ее окном), никто не додумался до этого полезнейшего изобретения!
Поймав себя на том, что уже мысленно ругается, как торговка, и совсем неприлично ноет, Ани потерла спину и зашагала к своим покоям, приводя мысли и настроение в порядок. Нельзя срываться, нельзя терять хладнокровие. Если ты показываешь свои настоящие эмоции – становишься уязвимой для манипуляторов. А красноволосый Нории был, безусловно, крайне искусен в этом виде управления людьми.
Эмоции от недавнего посещения засыпанной песком Тафии и нищей пустынной стоянки уже улеглись, остался только голый рационализм. Ночью она все обдумала. Ей есть что предложить дракону. А если он не согласится – тогда придется снова бежать. И в этот раз ее не поймают.
Ковшик был к услугам Ангелины, и она, ополоснувшись, с тоской посмотрела за высокую арку – там в огромном бассейне заманчиво плескалась прохладная вода. Отвернулась и пошла завтракать.
Служанки уже заканчивали накрывать на стол, поклонились ей и вышли. Общаться не хотелось ни с кем, живот болел все сильнее, и принцесса, вяло пощипав лепешку и выпив прохладного лимонада, улеглась в постель, положила на живот подушку, подтянула ноги.
Обезболивающего у этих дикарей тоже не имелось, да и никогда раньше у нее не случалось таких болей. Хотя сама виновата – нечего было напрягаться с утра.
