Служанки встретили ее поклоном и неодобрительным «хорошего вечера, сафаиита», и Ани проследовала прямо в купальню, где с наслаждением скинула с себя пропитавшуюся потом и пылью одежду. Долго и настойчиво смывала с себя дорожную грязь, мыла волосы, чистила ногти и зубы. Так долго, что под конец уже скрипела от чистоты, а ей все было мало. Разглядывая себя в запотевшее зеркало, чтобы понять, нет ли ожогов от солнца, принцесса вдруг обратила внимание, что даже похудела немного со времени своего деревенского существования, и темные волосы отросли, и загар сделал цвет лица более здоровым и сияющим, и карие глаза уже не потухшие, а блестящие. И мозоли на руках чуть видны. Пусть она не красавица, но вполне себе приятная молодая женщина с крепким крупным телом, большой грудью и попой. «Кровь с молоком» – вот это про нее. А впрочем, с чего это она решила себя оценивать?
Чистая одежда на чистое тело – вот высочайшее из удовольствий. Сейчас бы лечь, растянуться на кровати и лежать так, ощущая себя восхитительно легкой и живой, и не думать ни о чем. Проанализировать произошедшее можно завтра, а сейчас хочется пустоты и тишины. И полумрака, потому что слишком много эмоций и сил сегодня ушло, так много, что все чувства обострены до предела – и вот ты уже хмуришься от звука капающей воды, и яркий свет режет глаза, и туфли слишком грубы для кожи, поэтому в спальню идешь босиком, чувствуя под ступнями мягкий ворс ковров и прохладный камень мрамора.
Но в спальне, у накрытого стола, Ангелину уже ждал красноволосый дракон, и принцесса, на миг ощутив досаду, спокойно подошла к нему, села напротив. На столе дымился чайник, лежал другой – не ее – мешочек с чаем, стояли чашки, а Нории что-то рисовал на бумаге, настоящей бумаге, и в руках у него был тонкий грифель.
– Я решил дать тебе карту расположения оазисов, – сказал он, и она непонимающе изогнула губы, – ведь с твоим упрямством ты обязательно попробуешь снова.
– Попробую, – согласилась Ани, с любопытством глядя на Нории. Постичь его логику не получалось.
– Хочу быть уверен, что ты останешься жива до того, как я найду тебя, – пояснил дракон, склоняя голову и с насмешкой глядя на нее.
– Очень предусмотрительно, – принцесса вернула ему улыбку, протянула руку, и он передал ей лист.
– Смотри, я пометил расстояние между оазисами в часах, если рассчитывать на скорость идущего человека. Постарайся избегать мест, где заметишь песчаные фонтаны – это гнезда песчаников, обходи их далеко. Если наткнешься – ложись на землю, зарывайся в песок, они реагируют на движение. Щит используй в крайних случаях. А лучше забудь о побеге и оставайся со мной.
Ангелина покачала головой, отложила лист.
– Что такое эти песчаники?
– Воплощенные духи пустыни. – Дракон налил ей чай, пододвинул чашку: – Пей. Не хмурься, принцесса. Это не дар, а просто так, для твоего удовольствия.
Ангелина добавила сахар, размешала, поднесла к губам. Нории улыбался.
– Пустыня – мертвая земля и жестокая, и духи у нее такие же. Песок и зной не могут смириться с жизнью и порождают чудовищ, которые засыпа́ют источники, луга и рощи, убивают все живое. Особенно ненавидят людей, потому что у нас есть душа, а у них – нет. По легендам, они думают, что если съедят много людей, то впитают их души и сами смогут стать живыми.
– Вы не человек, а дракон, – поправила она. Было странно так сидеть и просто общаться, но на сегодня она уже навоевалась. Завтра, всё завтра.
– Мы прежде всего люди, – спокойно возразил красноволосый, – как и все оборотни. Просто таково наше свойство, как твое свойство – полиморфия. Силы нашей ауры, как и твоей, достаточно, чтобы оборачиваться. Только у нас три формы, а у тебя их бесконечное множество. Красный наделил Рудлогов уникальной мощью, хоть и все семьи, имеющие в предках богов, обладают не меньшей. Просто каждая своей.
Ангелина молчала. Зачем ей эта мощь, если нет знаний? У нее и щит-то получился случайно, больше от страха, чем от умения. И если бы не получился…
Ее вдруг затрясло, горло сжал спазм, к глазам подступили слезы, и она перехваченным горлом, чуть не давясь, сделала глоток, потом еще и еще, стараясь скрыть с опозданием накативший откат от дневного ужаса. Скулы от сдерживаемых слез болели так, что хотелось кричать, и сладкий чай казался горьким. И снова запульсировал в животе горячий комок, и желание осталось только одно – чтобы дракон испарился, ушел отсюда и дал ей выплакаться и покричать в одиночестве.
– Нории, – она едва выталкивала из себя слова, – я хочу отдохнуть. Оставьте меня одну.
Владыка наклонил голову, красные волосы с вплетенным ключом скользнули по плечу, и принцесса со всей отчетливостью поняла, что он снова видит ее слабость.
– Нет, – с неожиданной жесткостью пророкотал он, внимательно глядя на нее зелеными глазами, – я здесь хозяин.
В голове зазвенело, и Ангелина с такой силой сжала чашку, что удивительно, как та не треснула. Она знала, что будет дальше, – это случалось и раньше, но давно, в другой жизни, когда от ее приступов ярости содрогался дворец.
