Скрытые инструменты комедии полностью

Прежде чем попросить Эрика войти, практикуюсь немножко с Энни, потому что — хотите верьте, хотите нет — некоторые женщины испытывают неловкость, когда им предлагают дать по лбу незнакомцу (мой опыт свидетельствует о том, что женщинам необходимо сначала немного узнать человека). Прошу Энни задать мне какой-нибудь вопрос и отвечаю словом, в котором есть звук «К». Поначалу участницы семинара неизменно решаются лишь на легкий щелчок по лбу. А это не годится по целому ряду причин. И главная из них заключена в формулировке Уравнения Комедии. Обыкновенный парень или обыкновенная девушка, которые борются с непреодолимыми сложностями без многих практических навыков и средств, необходимых для победы, и при этом никогда не теряют надежды. Для того чтобы эксперимент сработал, требуется не «почти» и не «якобы» шлепок. Он действительно должен выводить из себя, отвлекать — он должен стать проблемой. Он и звучать должен как очень болезненный. Даже если это неправда.

Прошу Энни шлепнуть меня так, чтобы раздался отчетливый звук. (Этот жест возвращает нас к шутам и клоунам средневековых празднеств и дальше — к древней Греции, где у клоуна в руках была дубина, а комический эффект достигался, когда клоун или шут бил кого-то дубиной или палкой. Причем палка была с полостью посредине: таким образом, били легким куском дерева, чтобы не было больно, но второй кусок палки при этом ударялся о первый кусок, и раздавался громкий звук. Это и был тот самый «слэп-стик», дословно — «удар палкой». А теперь термин «слэпстик» означает эксцентрическую комедию.)

Если шлепок не слышен, то трюк не срабатывает, потому что нет опасности, а значит, и борьбы. Слишком сильный удар тоже не годится. Потому что тогда из ситуации исчезает надежда: «ведущая» перестает быть просто странной идиоткой, превращаясь в по-настоящему опасную особу. И зрители начинают переживать за Эрика: уж не пострадает ли он в результате этой театральной игры? Поэтому шлепок по лбу должен быть достаточно громким для того, чтобы поразить Эрика и зрителей, но не слишком жутким, чтобы не вызвать опасений за благополучие Эрика.

Я также говорю Энни, что, шлепнув Эрика по лбу, «не надо ничего ему пояснять. Действуй как ни в чем не бывало, то есть просто задавай следующий вопрос, и все. Услышав звук «К», стукни его снова». Практикуемся мы до тех пор, пока Энни не удается добиться четкого громкого звука удара, не повредив мне мозг и не выбив глаз. (Тут я действую мудро, заранее попросив ее снять кольца.) Итак, мы готовы к возвращению Эрика.

Эрик входит, я усаживаю его и Энни на стулья перед слушателями. И говорю всем, что с этой минуты все они — зрители нового ток-шоу «Доброе утро, Энни». Затем я объявляю: «Добро пожаловать в наше ток-шоу «Доброе утро, Энни»!» Наши якобы зрители аплодируют.

В этом месте слушатели обычно смеются. Но продолжим.

И снова зрители смеются. Эрик уже не так шокирован, просто немного сбит с толку.

И зрители смеются снова. Но не из-за удара по лбу. Ведь на этот раз его нет. На этот раз комедийный эффект возникает за счет попытки Эрика «вычислить», что именно провоцирует удар. Решить эту проблему практически невозможно. Наблюдать за его попытками предугадать удары, нащупать выход из положения — не менее, если не более смешно, чем смотреть, как его просто бьют. Эрик становится идеальным воплощением уравнения: он борется с непреодолимыми сложностями без многих практических навыков и средств, необходимых для победы, и при этом НИКОГДА НЕ ТЕРЯЕТ НАДЕЖДЫ!