Я смотрю на Ангелину, которая идет рядом со мной, и с трудом сдерживаю смех. Она изображает равнодушие, но на самом деле осматривает окрестности, пока мы гуляем. Маленькая лисичка планирует маршрут побега. Это забавно.
Впереди нас Мими лает и бежит в сад старой Мэгги, вероятно собираясь выкопать еще ее цветов. Она зациклилась на этих цветах с прошлого года.
– Мими, иди сюда!
Мими с сожалением смотрит на цветы, затем стремительно бежит к нам. Она почти добежала до нас, когда замечает пару, выгуливающую ротвейлера, и мгновенно приходит в боевую готовность. Я спешу к ней, чтобы убедиться, что Мими не нападет на кого-то, кого она может счесть угрозой, и в тот же миг Ангелина поворачивается и убегает. Я смеюсь. Это не заняло у нее много времени.
Я останавливаюсь рядом с Мими, беру ее за ошейник и несколько секунд наблюдаю за Ангелиной. Она старается изо всех сил, но все равно недостаточно шустрая. Вероятно, все еще слаба из-за последствий голодания. Я указываю рукой на Ангелину, давая Мими команду «защищай», и скрещиваю руки на груди.
Мими бежит к Ангелине на бешеной скорости и начинает описывать на полпути широкий круг, чтобы перехватить ее. Ангелина меняет курс, уходя вправо, но Мими продолжает бежать в нескольких метрах перед ней, прекрасно проводя время. Моя маленькая лисичка понимает, что никуда не денется, и внезапно останавливается, поворачивается ко мне лицом, крепко сжимая руки в маленькие кулачки, и свирепо смотрит на меня.
– Она пасет меня, как скотину, – ворчит Ангелина, когда я подхожу.
– Она охраняет тебя.
– Как будто я корова.
– Ага. – Я наклоняюсь и обхватываю ее за талию, затем перекидываю через плечо. – На этом завершается сегодняшняя серия «Побега».
– Поставь меня на землю.
– Неа. – Я легонько похлопываю ее ладонью по заднице, но решаю, что с Ангелины хватит.
Может, она и тощая, но задница у нее красивая и упругая.
– Это называется сексуальное домогательство, – огрызается Ангелина. – Убери свою лапу с моей задницы.
– А как бы ты назвала то, как ты прокралась в ванную, пока я принимал душ?
– Я не прокрадывалась. Я просто хотела поговорить.
– Ты на меня глазела. Я вроде как отвечаю тем же. – Я снова похлопываю ее по сладкой попке и непринужденно бреду через парк к своему дому, помахав рукой мамочке, которая отворачивает своих детей от развернувшейся сцены.
– Как только я вырвусь из твоих клешней, я заявлю на тебя в полицию.
– За что?
– За похищение. Удержание меня в заложниках в своем доме. И сексуальное домогательство.
– Уверен, полиция была бы счастлива поболтать с дочерью Мануэля Сандовала. – Я легонько сжимаю ее ягодицу, вызывая самый очаровательный, потрясенный вздох.
Ангелина бьет меня ладонью по спине, и я смеюсь. В первый день она была немного напугана, но, похоже, больше не боится меня. Люди всегда относятся ко мне настороженно, так что это довольно неожиданно. И приятно.
– Мне нужно сходить на встречу сегодня вечером, – говорю я, не обращая внимания на ее протесты. – Пожалуйста, воздержись от дальнейших попыток сбежать, пока я не вернусь. Альберт слишком стар, чтобы бегать за тобой. У него может случиться сердечный приступ, и кто будет мне тогда готовить?
– Я рассмотрю вашу просьбу.
– Спасибо.
– Можно мне ноутбук или что-то такое?
– Хорошая попытка, – смеюсь я. – Никакого ноутбука. Но ты можешь попросить Альберта сыграть партию в покер. Только знай: он жульничает.
– Жульничает? Ему семьдесят.
– Именно. Он очень хорошо жульничает.
Она выгибает шею и смотрит на меня снизу вверх.
– Сколько ты ему платишь?
– Я ему не плачу. Я годами пытался избавиться от него.
– Я, кажется, не понимаю.
Я вздыхаю и опускаю ее на крыльцо.
– Мы с Альбертом знакомы очень давно. Мы долгое время работали вместе.
– До того, как ты присоединился к Братве?
– Да.
– И чем вы двое занимались вместе?
– Прости. Не могу тебе этого рассказать.
– Почему? Это было что-то секретное?
Я гляжу на нее сверху вниз и вижу, что ее темные глаза вопросительно смотрят на меня. Она родилась в мире мафии, так что, вероятно, повидала немало хрени, но ее глаза кажутся такими невинными.
– Да, – отвечаю я и провожу пальцем по ее идеальной темной брови. – И потому что ты не захочешь знать. Поверь мне.
– Как что-то может быть хуже, чем работать на Братву?
– Может. – Я кладу свободную руку на перила рядом с ней и наклоняюсь, пока наши лица не оказываются на одном уровне. Глаза Ангелины распахиваются, но она не отстраняется. Мы так близко, что я чувствую, как ее дыхание касается моего лица, когда учащается. Я медленно провожу пальцем по ее щеке и шее, затем останавливаюсь, когда добираюсь до места, где бьется пульс. Он четкий. Быстрее, чем обычно. – Больше никаких побегов сегодня, – шепчу я.
– Хорошо. – Она кивает, не отрывая от меня взгляда.
Я провожу ладонью по ее тонкой руке, опускаю на бок и прижимаю ладонь к ее бедру, к длинному широкому шраму, который я заметил, когда нес Ангелину.
– Кто сделал это с тобой?
Дыхание Ангелины вновь учащается.
– Я упала с дерева.
