Группа женщин с криками прячется под столом в углу. Павла нигде не видно. Его часов и пиджака больше нет на столе. Я покидаю свое укрытие, стреляю в двух последних мужчин, пытающихся потушить пламя, затем прохожу через комнату, стреляя каждому из упавших байкеров в лоб. Кто-то мертв лишь тогда, когда во лбу зияет дыра. Вот мой девиз. Он даже рифмуется.
Когда я выхожу из бара, то вижу, что Павел стоит, прислонившись к капоту своего черного седана и засунув руки в карманы.
– Это было грубо, – говорю я и хватаю свой шлем.
– Это была твоя ошибка. Так что и тебе надо было это разгребать.
– Нет. Это я продумал все заранее. Когда-нибудь они бы обернулись против нас. Дрейк уже тянулся за пистолетом, когда я его подпалил.
– Уверен, что Роман оценит твою предусмотрительность, – говорит Павел, садясь в машину.
– Конечно оценит.
Судя по тому, как часто Роман грозится убить меня, когда я звоню ему час спустя, он не оценил. Мой брат удивительно неблагодарный.
Я выхожу из своей комнаты, или, лучше сказать, из клетки. Мими следует за мной, когда я спускаюсь посмотреть, нет ли на кухне чего-нибудь перекусить.
После шести дней, проведенных в доме Сергея, и еще двух неудачных попыток побега я прихожу к выводу, что мне придется подождать следующего выхода на улицу, чтобы попробовать еще раз. Из-за сигнализации и электронных замков на каждом окне и каждой двери, а также из-за Мими, которая всегда и везде следует за мной, я признаю, что это – надежная тюрьма. Феликс, должно быть, угадал ход моих мыслей, потому что вчера утром он сказал, что мне можно ходить по дому одной. Наверное, потому, что Цербер постоянно следует за мной по пятам.
Сергей здесь почти не бывает. Я узнала из его телефонных разговоров, что у Братвы были какие-то проблемы с итальянцами и ему нужно было работать за тех, кто пострадал при пожаре на каком-то складе. Я не смогла вникнуть во все детали. Так или иначе, я немного скучаю по нему. Может, у меня развивается стокгольмский синдром?
Спустившись на первый этаж, я поворачиваю в сторону кухни, Мими спешит за мной, но звук, доносящийся из гостиной, заставляет меня остановиться и повернуть голову. Весь свет, кроме лампы у входной двери, выключен, поэтому мне требуется несколько секунд, прежде чем я замечаю Сергея. Он стоит у дивана, повернувшись ко мне спиной, и рассматривает что-то на стене напротив.
– Привет, тюремщик, – говорю я и направляюсь к нему.
Он не отвечает, просто продолжает смотреть перед собой и поднимает правую руку. Секундой позже я слышу глухой удар. Я перевожу взгляд туда, куда смотрит Сергей, и мне требуется несколько мгновений, чтобы сфокусироваться на узкой деревянной доске с горизонтальной белой полосой. Она похожа на ту, что висит на стене в комнате, где сплю я. Свет тусклый, но я различаю несколько воткнутых в доску ножей, образующих идеальную прямую линию вдоль полосы. Сергей снова поднимает руку, в которой держит еще один маленький нож, и отправляет его в полет. Тот входит в доску рядом со своими предшественниками, продлевая линию.
Мои глаза расширяются.
– Вау. Это… впечатляюще.
– Спасибо, – говорит Сергей отстраненным голосом, который заставляет меня поднять на него взгляд.
Он стоит совершенно неподвижно. Слишком неподвижно. Так же, как он стоял в ту ночь, когда беспокоился о своем подстреленном друге. Я не вижу его глаз в слабом освещении, но если бы разглядела их, уверена, они оказались бы такими же расфокусированными, как и тогда.
– Сергей? Ты в порядке?
– Да.
Он не звучит так, будто в порядке.
Я должна воспользоваться этой возможностью и удрать. Мими спустилась за мной по лестнице, но, увидев Сергея, исчезла. Феликса здесь нет. И, учитывая нынешнее состояние Сергея, вполне возможно, что он не последует за мной, если я попытаюсь уйти. Сейчас или никогда.
Я делаю шаг назад, поворачиваюсь и направляюсь к двери. Он не следует за мной. От возможной свободы меня отделяет лишь с десяток шагов. На мне пижама, и я босиком, но не могу рисковать, чтобы подняться наверх за обувью. Шесть шагов. Пять. С Сергеем все в порядке, он сам придет в себя. Три шага. Мне следует подумать о себе. У меня больше не будет такой возможности. Один шаг. Я останавливаюсь перед дверью и оглядываюсь через плечо. Сергей все еще стоит на том же месте. Я хватаюсь за ручку.
– Черт, – бормочу я, разворачиваюсь на пятках и направляюсь обратно.
Я осторожно протягиваю руку и кладу ее на предплечье Сергея.
– Эй, – говорю я и слегка сжимаю его предплечье. – Можешь посмотреть на меня?
Выдохнув, он наклоняет голову и смотрит вниз, но я все еще не могу разглядеть его глаза как следует.
– Эм… ты не мог бы убрать их? – Я киваю на его левую руку, в которой он все еще держит два ножа.
Он разжимает пальцы, и ножи падают на пол. Хорошо. Что же мне теперь делать? Он все еще выглядит так, будто в отключке.
– Что думаешь о моей пижаме? Я не думала, что ты любитель малышей панд.
Мой идиотский вопрос наконец привлекает его внимание. Он опускает взгляд, чтобы осмотреть мое тело, затем снова поднимает глаза.
– Она ужасна.
