– Вы с Диего партнеры. Если бы вы узнали, кто я и что он, вероятно, ищет меня, вы бы отправили меня обратно. – Я пристально смотрю на него. – Я скорее умру, чем вернусь и выйду замуж за свинью, убившую моего отца.
– В чем заключался твой план?
– Его не было. Моей главной целью было уехать из Мексики в США. У меня здесь есть друзья, которые помогли бы. Я планировала связаться с одним из партнеров отца, чтобы он помог мне получить документы и доступ к моим счетам, а затем уехать как можно дальше.
– Что за партнер?
– Лиам О’Нил.
– Не думаю, что просить Лиама О’Нила о помощи – хорошая идея, мисс Сандовал.
– Почему нет?
– Потому что, по имеющейся у меня информации, Лиам и Диего начали работать вместе.
Я выругиваюсь про себя. Вот и провалился мой план по получению документов. Что мне теперь делать?
Петров наблюдает за мной сквозь прищуренные глаза, вероятно задаваясь вопросом, что, черт возьми, ему со мной делать.
– У меня есть к тебе предложение, – говорит он наконец.
– Предложение какого рода?
– Мне нужна помощь кое в чем. Ты поможешь мне, а я достану документы и все, что тебе понадобится, и сделаю так, чтобы Диего никогда тебя не нашел.
– А если я откажусь?
– Я свяжу тебя праздничными ленточками и отправлю обратно в Мексику.
– Значит, вы меня шантажируете?
– Да. В прошлом у меня это отлично получалось, – улыбается он. – Я шантажом заставил свою жену выйти за меня замуж. Дважды.
Бедная женщина. Он, вероятно, держит ее связанной в какой-нибудь комнате в доме. Ублюдок.
– Что вы хотите, чтобы я сделала?
– Ничего особенного. – Роман пожимает плечами. – Просто оставайся у Сергея следующие два месяца. Пусть лучше будет шесть месяцев, мне нравится, когда шантаж длится шесть месяцев.
Я пристально смотрю на него.
– Извините, я не понимаю.
– Мне нужно, чтобы ты осталась с ним и продолжала делать то, чем ты занималась все это время.
– Я не делала ничего, только спала, ела и бродила по дому.
– Ну вот. – Петров улыбается. – Звучит несложно, не так ли? Считай это импровизированным отпуском.
– Это смешно. Почему вы хотите, чтобы я осталась там и ничего не делала?
– Потому что мой брат, кажется, неожиданно хорошо отреагировал на твое присутствие.
– Ваш брат?
– Сергей – мой сводный брат.
Я оглядываю его. На первый взгляд, они совсем не похожи, но теперь, когда он упомянул это, я вижу сходство в чертах его лица. Острые скулы, линия подбородка, телосложение.
– Вы хотите, чтобы я поиграла в собачку-терапевта для Сергея? – недоверчиво спрашиваю я.
– Да! – Он со смехом бьет ладонью по столу перед собой. – Собачка-терапевт. Даже я лучше бы и не придумал.
– Это… безумие.
– Феликс так не думает. Он говорит, что тебе удалось вывести Сергея из его приступов. Дважды.
– Я не делала ничего такого. Просто несла какую-то чушь. Это любой может сделать.
– Знаете ли вы, мисс Сандовал, что произошло в последний раз, когда кто-то подошел к Сергею, когда он был в таком состоянии? Мужчина провел месяц в отделении интенсивной терапии. – Роман встает, берет трость, прислоненную к столу, и подходит ко мне. – Ты помогаешь моему брату, а я помогаю тебе.
– Или меня отправят обратно к Диего?
– Обвязав ленточками. – Его губы растягиваются в озорной улыбке.
– Не похоже, что у меня есть выбор, не так ли? – вздыхаю я. Тот факт, что идея остаться не кажется мне отталкивающей, должен вызывать у меня серьезное беспокойство. Со стокгольмским синдромом я попала в точку. – С Сергеем что-то случилось? Почему у него такие приступы?
Петров стискивает зубы, поворачивается к ряду ящиков справа от себя, достает толстую желтую папку и бросает ее на стол передо мной.
Я притягиваю папку к себе, открываю ее и начинаю листать бумаги. В каждом уголке стоят даты, первая – одиннадцать лет назад. Последняя – четыре года назад. Сначала я не понимаю, на что смотрю. Похоже, это какие-то отчеты, но бо́льшая часть текста закрашена черным, и прочитать можно лишь отдельные части предложений. Единственное, что объединяет все эти документы, так это подпись внизу. Феликс Аллен.
– Что это такое? – спрашиваю я, пытаясь понять смысл всего этого. Я вижу список каких-то мест, в основном в Европе, но также несколько в США и Азии. – Почти все отредактировано.
– Отчеты по секретным миссиям обычно так и выглядят.
Я вскидываю голову.
– Сергей был секретным агентом?
– Внештатное подразделение. Экспериментальный проект, в рамках которого они брали никому не нужных подростков, обычно бездомных, и готовили их к тому, чтобы они стали оперативниками для правительственных миссий.
Я смотрю на стопку документов, возвращаюсь к первой странице и смотрю на дату.
– Сколько Сергею лет?
– Двадцать девять.
Я быстро считаю в уме.
– Это значит, что он начал работать на них в восемнадцать.
Роман отмахивается от бумаг.
– Они со времен, когда его начали отправлять на миссии. Сергея взяли, когда ему было четырнадцать.
Я пристально смотрю на Петрова. Это невозможно.
– Что именно он делал для правительства?
– Все, чего они хотели, но не могли добиться законными путями. Но в основном это было устранение высокопоставленных лиц, – говорит он.
У меня мурашки бегут по спине.
