Он уже пьян, как и все остальные за столом. Священнику, вероятно, придется обвенчать нас, пока мы будем сидеть, потому что я сомневаюсь, что Диего сможет стоять. Я оглядываюсь на дом и вижу Нану Гваделупе, которая стоит там, спрятав правую руку под вязаным кардиганом. Она смотрит на меня, но затем переводит взгляд на Диего. Почему на ней надето это? На улице невыносимая жара, и я уже таю в своем платье. Она снова смотрит на меня, затем опускает взгляд на часы на своем левом запястье и улыбается, прежде чем направиться в нашу сторону. Прищурившись, я наблюдаю за ней, пока она обходит стол и встает за моим стулом.
– Сиди смирно, – шепчет она мне на ухо, хватается за спинку моего стула и толкает его в сторону, пока я все еще сижу на нем. Когда я падаю, воздух пронзает свистящий звук.
Я приземляюсь на плечо и вскрикиваю, но мой крик теряется в оглушительном грохоте, который раздается где-то возле ворот охраны. Несколько мгновений царит полная тишина, а затем раздаются еще три взрыва, один за другим. Люди начинают кричать, вскакивать со стульев и хвататься за оружие. Я перекатываюсь, пока не оказываюсь под столом, и, подняв глаза, вижу Нану Гваделупе, которая сидит на корточках рядом со мной, сжимая в руке пистолет. Она все еще улыбается.
– Что происходит? – кричу я, задирая юбку и доставая оружие, но не думаю, что она слышит меня, потому что взрывы продолжаются вокруг нас, каждый с разницей менее чем несколько секунд. Звучит как конец чертова света. Я выглядываю из-под скатерти посмотреть, что происходит, как раз вовремя, чтобы увидеть, как обрушивается пристройка, в которой стоят машины. Гости и охранники бегут через лужайку с поднятым оружием, все выглядят растерянными, и я замечаю, как один из мужчин падает на землю. На мгновение мне кажется, что он, должно быть, споткнулся, но затем я разглядываю большую красную точку в центре его лба.
В короткой паузе между взрывами я слышу очередной свистящий звук и вижу, как падает еще один человек.
– Это снайпер! – кричит кто-то, и люди начинают разбегаться в поисках укрытия.
Двое охранников поворачивают к дому, но вскоре оказываются на земле. Гости, создав дикую давку, бегут к своим припаркованным машинам, и те одна за другой устремляются к открытым воротам, которые теперь свисают с опор, разрушенные одним из взрывов. Большинство людей, оставшихся позади, – это солдаты Диего и его охрана.
Чья-то рука хватается за край скатерти передо мной, и из-под стола появляется голова одного из охранников. Он хватает меня за волосы, вытаскивая наружу, как раз тогда, когда Нана Гваделупе приставляет пистолет к его виску и стреляет. Кровь и мозги разлетаются по всему моему платью, но у меня нет времени на раздумья, потому что еще одна пара рук хватает меня за лодыжку и тянет назад. Я хватаюсь за ножку стола и оборачиваюсь, чтобы увидеть разъяренное лицо Диего.
– Иди сюда, сучка! – рычит он, дергая меня за ногу.
Я направляю пистолет ему в грудь и выпускаю пулю, но она попадает ему в плечо, что только еще больше злит его. Он снова дергает меня за ногу, и пистолет выскальзывает из моей руки.
Мое сердце замирает, а дыхание прерывается. Холодный пот выступает на лбу. Мои глаза расширяются, когда Диего направляет на меня пистолет.
Внезапно огромная масса чего-то черного врезается в бок Диего, и пуля, предназначавшаяся мне, попадает в перевернутый стул, пролетая в нескольких сантиметрах от меня, разбрасывая щепки во все стороны. Я изумленно смотрю на чудовище, которое держит шею Диего в своих челюстях, прислушиваясь к странным булькающим звукам, исходящим из горла человека, который скоро умрет.
– Мими?
Собака оборачивается, не выпуская свою добычу, мотает головой, и кости Диего с хрустом ломаются. Протяжный свист доносится до моих ушей, и голова Мими тут же поворачивается в сторону. Она издает низкое рычание и бросается за убегающим солдатом. Я с широко раскрытыми глазами наблюдаю за тем, как она прыгает ему на спину, валя его на землю. Кровь брызжет во все стороны, когда Мими вонзает клыки в шею мужчины.
Свистящий звук продолжает пронзать воздух каждые пару секунд. Раздается еще один взрыв, за ним еще один, и левая часть дома, где раньше была кухня, обрушивается, облако пыли окутывает все вокруг.
Позади меня раздается звук взводимого курка, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как Нана Гваделупе целится в другого солдата. Она стреляет, но промахивается. Мужчина начинает поднимать оружие, но, не успев, замирает и падает на колени, открывая взгляду фигуру в черном, стоящую в нескольких метрах от него с пистолетом в руках. Я моргаю, затем смотрю на его тактические штаны и арсенал оружия, закрепленный на ногах. Я позволяю своему взгляду скользнуть по бронежилету и черной рубашке, чтобы остановиться на лице, скрытом боевой раскраской. Я не могу четко разглядеть черты, но я узнала бы его светлые волосы где угодно.
– Сергей, – шепчу я, и слезы текут по моему лицу. Он пришел за мной.
– В форме твой русский еще красивее, – бормочет Нана Гваделупе рядом со мной.
