Нам удается пересечь границу без каких-либо проблем. Когда мы съезжаем с шоссе на боковую дорогу, ведущую к лагерю Сандовала, я сверяюсь с картой. Я отметил все места, где у Сандовала стояли посты с охраной. Сомневаюсь, что Диего удосужился сменить их местоположения. Я сворачиваю на другую боковую дорогу, которая должна привести нас почти к лагерю с единственным пропускным пунктом на пути. Когда мы оказываемся недалеко от охранников, я паркую машину за деревьями и выхожу, чтобы переодеться и вооружиться.
– Что это за хрень? – бормочет Феликс у меня за спиной, пока я достаю оружие.
– Арбалет. – Я открываю коробку с болтами и начинаю их пересчитывать. – Новая модель, Лука дал мне опробовать в прошлом месяце.
– Ты ненормальный, – цокает он. – Неужели ты не можешь ничего сделать по-обычному? Почему бы не прикончить их ножом?
– Потому что на этом пропускном пункте всегда как минимум три человека. И еще недостаточно темно, чтобы незаметно подкрасться к такому количеству целей.
– Поэтому ты выбрал чертов арбалет? Кем ты себя возомнил, гребаным Ван Хельсингом?
– О, да заткнись ты уже.
– Что насчет снайперской винтовки?
– Не на такой местности. Для этого мне нужно подобраться слишком близко. – Я пристегиваю нож к бедру и беру арбалет. – Я вернусь через час. Подготовь камеры, я установлю их вокруг лагеря, как только стемнеет.
– Сколько?
– Двенадцать. Пусть Мими занимается своими делами, но не бродит вокруг. Никто не должен нас здесь найти, но на всякий случай держи пистолет наготове.
– Ты действительно думаешь, что сможешь провернуть это? Там по меньшей мере тридцать охранников, Сергей. Плюс гости, которые, вероятно, все будут вооружены.
– Нет ничего такого, с чем не справилась бы взрывчатка, – говорю я и направляюсь в сторону охранников.
– Мы ехали все это время со взрывчаткой в багажнике? – громко шепчет Феликс мне вслед. – Сколько ты взял с собой?
Я оглядываюсь через плечо и подмигиваю ему.
– Всю, Альберт.
Вокруг домика, который люди Диего используют как пропускной пункт, расположилось четверо человек. Один из них стоит у припаркованных в стороне машин, в то время как остальные сидят на крыльце и едят. Мне не нравится убивать людей, пока они едят: это кажется неуважительным, но у меня сегодня очень плотный график.
Я прицеливаюсь из арбалета в отделившегося от остальных человека и, убедившись, что никто не смотрит в его сторону, выпускаю болт. Она попадает ему в висок, но я неправильно рассчитал угол. Вместо того чтобы завалиться вперед, парня бросает от удара на капот машины, прежде чем его тело скатывается на землю. Головы других мужчин поворачиваются в сторону машин, но они не могут увидеть, что произошло, со своего места.
Я заряжаю арбалет и жду.
Двое парней достают пистолеты, обходят домик и идут к машинам, зовя своего друга. Как только они сворачивают за угол, я стреляю в парня, который остался на крыльце. Оставляю арбалет на земле и, выхватив нож, бегу к машинам с другой стороны.
Если они увидят тело, то могут связаться с базой и сообщить об этом, а я не могу этого допустить. Главное преимущество моего завтрашнего плана – это эффект неожиданности. Без него все может полететь к чертям. Я не могу воспользоваться пистолетом, потому что мы слишком близко к лагерю и кто-нибудь может услышать выстрелы. Идти против двух вооруженных людей с ножом в руках – не самый мудрый вариант действий, но мне придется справляться так. Я прижимаюсь спиной к боку вездехода, прямо рядом с мертвым парнем, и жду.
Один из мужчин оборачивается, чтобы посмотреть на домик, и я использую это мгновение, чтобы подскочить к другому парню и полоснуть его шею. В ту секунду, когда его тело падает на землю, я вонзаю нож в бок другого мужчины и свободной рукой хватаю его пистолет. Еще два удара, и с противником покончено.
Я прячу тело первого парня, которого прикончил, в одном из багажников. У меня уходит пятнадцать минут на то, чтобы оттащить остальных троих к машинам и спрятать их тоже, прежде чем я готов возвращаться обратно. Пора готовиться к завтрашнему дню.
– Дай-ка я посмотрю. – Нана Гваделупе берет меня пальцами за подбородок и поворачивает лицо в сторону, осматривая синяки, которые теперь приобрели отвратительный фиолетовый оттенок.
– Нана, я хочу, чтобы ты достала мне пистолет, – говорю я. – Сегодня. Я не знаю, когда завтра утром приедут визажист и парикмахер.
– И что ты собираешься делать с пистолетом, Ангелина?
– Завтра я убью Диего.
– Нет! – Она хватает меня за руку. – Даже если ты сможешь застрелить Диего, его люди убьют тебя на месте.
– Он сказал, что собирается трахнуть меня на глазах у всех после свадьбы, – говорю я и сжимаю ее руку. – Если он попытается, то мне нужен этот пистолет, Нана. Потому что я не позволю этому сукиному сыну изнасиловать меня на обеденном столе на глазах у его гостей.
