За завтраком тётушка была необычайно словоохотлива. Будучи крайне деятельной особой, она обожала такие масштабные мероприятия, как генеральная уборка или полная смена хозяйственного курса целого поместья. Мелодичным голосом благовоспитанной леди (в котором, однако, явственно слышались стальные нотки) она, как опытный полководец на поле боя, строила планы наступления на пыльные бастионы и мышиную орду. Вообще, мыши, по тётушкиному мнению, заслуживали особенно жестокой кары, ведь они являли собой образец бессистемного хаоса и неповиновения существующим порядкам.
Моя мать же с отрешённым видом сидела на своём привычном месте, зябко кутаясь в тёплую шаль и задумчиво ковыряясь в тарелке. Иногда её взгляд останавливался на пухлых губах тётушки Мод, лоснившихся от сливочного масла, и тогда она чуть хмурилась, словно пыталась вспомнить, о чём идёт речь.
– Я очень рада, сестрица, что мы пришли к единому мнению, – серьёзно проговорила тётушка, намазывая маслом горячую овсяную лепёшку. – Дому давно уже требуется не столько уборка, сколько восстановительные работы. А теперь ещё и эти мыши! Придётся нанять дополнительных помощниц из деревни.
– Мод, ты так много делаешь для нас! – с экзальтированной благодарностью воскликнула мать, и её глаза заблестели от подступающих слёз. – Ты так заботишься обо мне!
– Не говори глупостей, Вирджиния. Помогаю, чем могу. Ты ведь моя единственная сестра! К тому же мы провели в разлуке почти десять лет, – голос тётушки звучал резко, но по её лицу было заметно, что она довольна словами сестры.
Подчиняясь своей деятельной натуре, в этот же день тётушка Мод сформировала и возглавила целое воинство, предназначавшееся для осуществления её дерзких планов. Судьба мышей, если они и жили в Хиддэн-мэнор, была предопределена.
Благодаря стратегическому уму, целеустремлённости и настойчивому обаянию тётушка привлекла на свою сторону даже тех, кто изначально противился и её нововведениям, и её беспощадному напору. Медлительная Абигайль, которая с самого начала без особого энтузиазма исполняла тётушкины приказания, теперь с новым чувством нещадно гоняла молодых девушек, нанятых ей в помощь, надзирая за ними и передавая отчёты о проделанной работе дважды в день. Даже миссис Дин, сначала принявшая в штыки вторжение на свою кухню столичной гостьи, сующей нос в каждый горшок, теперь благосклонно выслушивала мягкие советы и указания тётушки Мод, которые должны были повысить качество нашего питания.
Отец, однажды войдя в столовую в предобеденный час и застав там не менее дюжины крепких деревенских девиц с тазами и тряпками, в испуге ретировался и ближайшие три недели трапезничал у себя, в северном крыле поместья. Важная, как павлин, Абигайль, преисполненная собственной значимости, относила ему подносы с едой.
Отношения сестёр снова наладились и стали почти такими же нежными, как и прежде. Мать начала проводить всё больше времени вне своей комнаты, постепенно вникая в суть преобразований, затеянных в Хиддэн-мэнор. Отец же, радуясь, что болезнь матери отступает, позволил тётушке Мод производить какие угодно изменения в поместье, с единственным условием – никто не должен приближаться к северному крылу здания.
Мы с Элизабет снова оказались предоставлены сами себе, что несказанно нас обрадовало. На этот раз мы стали намного осторожнее и пристально следили за тем, чтобы не опаздывать к обеду и ужину, а также являться к ним в подобающем приличным барышням виде.
В остальном мы пользовались прежней свободой, ведь даже у вездесущей тётушки Мод не хватало глаз, чтобы следить одновременно и за нами, и за двумя десятками работниц, снующих по дому с тряпками и лестницами.
Несмотря на бурную ажитацию, в которой пребывали все обитатели Хиддэн-мэнор, время, наполненное суетой и летними радостями, тянулось так медленно, как это бывает только в детстве. За прогулками по вересковым пустошам и невинными шалостями я стала забывать о подслушанном мной разговоре.
Но однажды наступил день, когда странное поведение матери снова вызвало у меня смутную тревогу.
В конце июля тётушка подхватила желудочный грипп и слегла на несколько дней. Из-за своего недомогания она могла только слабым голосом отдавать приказания да принимать отчёты раздувшейся от важности Абигайль, гордившейся свои начальственным положением над нанятыми в деревне помощницами. Кузина Элизабет, к великому моему огорчению, тоже была вынуждена провести несколько дней в постели, читая книги и вяло играя с леди Снежинкой.
Без строгого надзора грандиозная уборка поместья несколько застопорилась. Работницы в основном собирались небольшими группками в тех помещениях поместья, в которых трудились мужчины, менявшие рассохшиеся от времени ставни на окнах и извлекавшие мусор из печных труб. Деревенские помощницы не воспринимали Абигайль в качестве прислуги старшего ранга, а миссис Дин, хоть и значилась в Хиддэн-мэнор экономкой, была так сильно занята кухонными хлопотами, что не имела возможности тщательно контролировать происходившее в доме.
