Рулонов нужной нам ткани нигде не было. Мне в голову уже начинала закрадываться мысль, что к исчезновению материи приложила руку прислуга, пользующаяся в Хиддэн-мэнор неограниченной свободой, но тут послышался испуганный вскрик, полный отчаяния, и затем глухой стук падения.
Бросившись к Маргарет, я увидела, что она лежит на пыльном полу в нелепой позе, подогнув под себя правую руку и уткнувшись лицом в груду одежды.
Пока я металась по чердаку, одновременно пытаясь привести кузину в чувство и докричаться до кого-нибудь из прислуги, у меня не было возможности как следует рассмотреть странный предмет, вызвавший такой глубокий обморок у Маргарет. Я просто свернула его в невнятный ком и запихнула обратно в сундук, чтобы кузина, когда придёт в себя, не увидела вновь то, что привело её в такой ужас.
Позже, когда Маргарет очнулась и, по-прежнему бледная, с лихорадочно блестевшими глазами, смогла сесть в кровати и принять успокоительное лекарство, я осторожно спросила её о причине случившегося обморока. В ту же секунду она закрыла лицо руками и разрыдалась так безутешно, что мне пришлось дать ей дополнительную дозу хлорала, опасаясь наступления нервных судорог.
– Птица!.. Ужасная птица! Она забрала её у меня! Это всё правда, я видела это, видела! Она существует! Она придёт и за мной тоже! – Маргарет в исступлении выкрикивала безумные слова, жалобно глядя на меня и пребольно сжимая мои руки. Под глазами у неё залегли тёмные тени, волосы разметались по подушке. Всё то время, пока лекарство не оказало своё действие и не погрузило её в сон, она продолжала бессвязно бормотать что-то про ужасную птицу, которая схватила её мать.
Признаюсь, на меня эта вспышка нервной лихорадки произвела самое гнетущее впечатление. Мать Маргарет, моя тётка Вирджиния Вордсворт, была весьма неуравновешенной особой и обладала эксцентричным характером. Моя матушка частенько говорила мне, что я должна удерживать кузину от необдуманных поступков и наблюдать за её душевным равновесием, чтобы не дать проявиться наследственной склонности к меланхолии и нервным припадкам.
«Неужели несмотря на все мои усилия Маргарет унаследовала предрасположенность к неврастении и истерическим приступам?» – так думала я, поднимаясь на верхний этаж, когда Абигайль сменила меня у кровати спящей кузины.
Здесь, на чердаке, сундуки, в которых я безуспешно искала отрезы материи, так и остались открытыми, а их содержимое пребывало в беспорядке. Сказав себе, что пришла пора провести серьёзный разговор с Абигайль и миссис Дин, я принялась искать свёрток с таинственным содержимым, повергнувшим Маргарет в такое безумное состояние.
Вытащив и разложив на полу тяжёлый слежавшийся ком, я так и не смогла понять, что это за странное одеяние. Ничего подобного я раньше не видела. Более всего это походило на длинную накидку с капюшоном, сшитую из плотного прорезиненного материала.
Эта вещь, возможно, и походила бы на макинтош, предназначенный для защиты от дождя, если бы не странные детали. К широким рукавам с низкой проймой были пришиты перчатки из той же материи, а к узкой горловине – капюшон с маской, закрывающей лицо. Маска выглядела довольно устрашающе – в ней были проделаны два круглых отверстия, прикрытые тонкими прозрачными стёклышками (одно из которых треснуло), а чуть ниже их свисала резиновая кишка, похожая на слоновий хобот или длинный птичий клюв.
В восемь часов утра мой телефон начинает разрываться от звонков. С трудом раскрыв опухшие веки, морщусь от яркого света, падающего мне на лицо. Вчера я не расправила плотную штору, привязанную широкой лентой к латунному крючку, вбитому в стену рядом с окном, и теперь моя кровать купается в солнечных лучах. У меня вообще не осталось воспоминаний о событиях вчерашнего вечера после моего возвращения из Хиддэн-мэнор. Не помню, как и чем я ужинала, не помню даже как уснула.
Снова звонок. На экране появляется фото Чейза.
– Доброе утро, Абрахам. Ты уже в Девоншире? – стараюсь чётко произносить слова, будто бодрствую уже давно, а не сижу, сгорбившись, на краю разорённой ночными кошмарами постели.
– Да, миссис Уайт, буду на объекте через сорок минут. Со мной два техника из местной компании. После двенадцати прибудет оборудование для выполнения первых замеров.
– Отлично, Чейз, встретимся у ворот через сорок минут, – говорю я спокойно, а сама в это время лихорадочно оглядываю крошечную ванную комнату в поисках набора с зубной пастой, щёткой и мылом.
Комплект гостиничного гостеприимства находится под раковиной, в маленьком шкафчике, старательно имитирующим антикварный. Пока я чищу зубы, из зеркала на меня смотрит взъерошенная немолодая тётка с опухшими подглазьями. Сейчас я очень сильно похожа на свою мать, какой она бывала с похмелья, и это сходство меня нисколько не радует.
Вчера перед сном я не разделась, и теперь несвежая блузка и мятые брюки выглядят так, словно я вытянула их из мусорного бака, а после отстояла добычу в жестокой конкурентной драке с другим бездомным.
