На снимке правая нога Гроотхарта висела в воздухе, он едва-едва успел упасть на траву. Агда смотрела не в камеру, а с любовью на мужа. Джут хохотала над шуткой Патрика, Симонэ, которого Росио держала на руках, от волнения выпучил глаза и был невозможно смешным, Ванду Вейн, как всегда, переполняли спокойствие и красота. Алаис, Тео, Амина – Ула рассматривала каждого по очереди, все эти люди стали для неё такими родными теперь, это была фотография большой дружной семьи. Ула скользнула взглядом вверх, до того места, где стояла сама, слева от неё пристроился Виктор – он так старался не упасть с шаткой табуретки, что скорчил гримасу, справа Оланн – он закинул одну руку ей на плечо, другую Алеку. Алек был серьёзен, Нина широко, как могла только она, улыбалась. Ула ещё раз взглянула на Оланна, и у неё как-то защемило в сердце. Она поспешно, как будто кто-то мог заметить это смущение, убрала фотографию между пустых страниц дневника и завязала тот на верёвочку.
Дневник был единственной вещью, которая не поместилась в чемодан. Но это пришлось весьма кстати здесь, на станции, где записи скрашивали ожидание. Ула уже проводила всех друзей и соседей по приюту и с любопытством изучила каждого, кто их встречал. Виктора ждали родители; они болтали с мамой и папой Джут, но, как только завидели сына на площади, кинулись обнимать его. Ванда и Эгон были уже достаточно взрослыми, чтобы самим добираться домой, и поэтому ушли раньше остальных. Амину ждал папа, одетый в тюрбан и яркую накидку, на правом ухе у него болталась клиновидная серьга. Он радостно замахал Амине обеими руками, когда заметил в толпе, они обнялись и скрылись в туманной дымке хола, ведущего куда-то на берега Альборанского моря. Алаиса встречало всё семейство – высокая мать с белокурым младенцем на руках и небольшого роста отец, за которого цеплялись двое мальчишек и девочка. Алаис был самым старшим из детей, остальные ещё учились в подготовительных школах и жили дома. Один за другим скрывались они в холах.
Улу родители встречали где-то за океаном, куда её мог проводить только Гроотхарт. Однако по дороге к хол-станции Гроотхарт вдруг решил заглянуть в книжную лавку Жакомо Калиостро и никак не спешил возвращаться на площадь. Нина с Алеком тоже куда-то пропали, пока Ула обменивалась с Виктором почтовыми марками.
Солнце садилось, окрашивая в медовый черепицу. Старушка-привратница только что закрыла хол за пожилой парой в вечерних туалетах. Пара села в открытый экипаж, запряжённый лошадиными черепами, и тот повёз пассажиров в оперу. Гроотхарт наконец показался из-за поворота.
– Пустоголовые, чтоб вас! – пригрозил старик трём черепам, которые чуть не задели его на выезде, и направился к Уле. За его спиной семенили и Нина с Алеком.
– Решила, вы нарочно не приходите, чтобы я осталась на лето.
– Был такой план!
– Ула, возьми, это тебе от нас и от Гроотхарта подарок, – сказал Алек, протягивая бумажный пакет.
– Что там? – удивилась Ула.
– Ерунда! Купил у Калиостро несколько книг, а эту он дал на сдачу.
Внутри лежала книга в твёрдом переплёте с названием «Жизнь выдающихся оборотней».
«Выдающемуся оборотню о его сородичах» – подписала Нина кривым почерком на развороте.
– Не забывай о нас там, среди всего обычного.
– Что ты! Вы, и весь сиротский приют, и Корнуфлёр, и Вильверлор – теперь моя семья и мой дом.
Сказав это, Ула обняла друзей. Гроотхарт попросил старушку-привратницу открыть хол до анклава Норзурстрёнд. Старик шагнул первым, Ула следом, обнимая свой дневник и подарок. Прежде чем убрать вторую ногу и исчезнуть в тумане хола, она оглянулась в последний раз на друзей. Всё это было наяву, всё это было правдой – и волшебный город, и друзья, – и они будут ждать её возвращения не меньше, чем она – следующей встречи с ними.
Руководитель редакционной группы
Ответственные редакторы
Креативный директор
Арт-директор
Цветокоррекция
Корректор
ООО «Манн, Иванов и Фербер»
mann-ivanov-ferber.ru
