– А я писатель! – Галина улыбнулась, а пенсионер тут же открыл рот и скороговоркой съязвил мне:
– Поди еще не все углы вокруг себя описал???!!!
Девушка звонко засмеялась вслед за заржавшим скульптором, пенсионер тоже издевательски заулыбался… Мне тоже ничего не оставалось, как только засмеяться вместе со всеми.
Шутник сделал еще с пару затяжек, затушил и выбросил бычок в урну. Поднялся с бордюрного камня и отвалил, даже не попрощавшись с нами…
– А я сегодня выписываюсь, Сева, мне так не хочется от всех вас отсюда уезжать… Я буду по всем вам скучать…
Девушка говорила с большими паузами. Задумываясь чуть ли не над каждым словом, тщательно его подбирая, делая перерыв между словами… Но все же не заикаясь и не путаясь в словосочетаниях…
– Мне будет всех вас не хватать.
Галя замолчала и… заплакала. С ее глаз покатились по щекам слезинки. Она не скрывалась от своих слез…
– Не плачь, Г… аля…
Скульптор взял в свои руки ее ладонь и стал поглаживать, Галя перестала плакать… Ей было тридцать два года. Она лечилась в этом центре шестой год подряд, здесь ее научили заново говорить и думать. А шесть лет назад у нее в возрасте двух лет умерла дочка и ее бросил муж – в результате инсульт. Да, лучше быть здоровым, чем больным…
Пока скульптор успокаивал Галю и поглаживал ее по руке, к нам подошел совершенно, казалось бы, здоровый пацан, сжимавший и разжимавший в своей левой руке черный резиновый круг с дыркой внутри, как у бублика. На вид ему было лет двадцать восемь – не больше… Увидев Севку, он, не дойдя метров пяти до нас, покричал, широко разведя руки в сторону и присев в коленях:
– О Ипрезо!!!
На самом деле этому парню было за тридцать, он просто молодо выглядел, после того как его восемь лет назад буквально собрали по косточкам, после аварии на японском мотоцикле. А до этого у него был отечественный «Урал», который выжимал из себя максимум сто шестьдесят километров в час. Японец же был горазд на большее – аж на двести двадцать километров в час по спидометру. Но Сане, именно так звали парня, показалось этого мало и он ЧИПАНУЛ свой мотоцикл. В результате японец смог выдавать на-гора свыше трехсот километров в час. Чем Санек и воспользовался на свой страх и риск, въехав в бетонный забор чуть ли не на этой скорости. Как он выжил и как встал после этого на ноги, одному Богу известно. Но через минут пятнадцать я стал все же замечать за ним, что он не совсем здоров и в уме…
Пробил час, и скульптор отправился на очередное занятие с логопедом. Я же дожидался его в общем холле седьмого этажа. Где и узнал от добрых людей, что санитарка нынче получает за свои труды пятнадцать тысяч в месяц, но логопед – под сотку…
В шесть вечера в холле показался скульптор в сопровождении врача-логопеда – симпатичной, чернявой, высокой, стройной моложавой женщины…
Я посмотрел в глаза скульптора и поднял большой палец вверх, что означало только одно «Хороша, хороша!!!» Скульптор раскрыл широко рот и заулыбался. Увидев это, девушка сразу же оглянулась за плечо в мою сторону, но опоздала, я уже убрал палец, а стало быть, и отпущенный ей комплимент повис в воздухе, так и не достигнув объекта своего внимания…
– Здравствуйте… – Я поздоровался с посмотревшей в мою сторону девушкой.
Врач незначительно кивнула мне в ответ и повернулась обратно к скульптору:
– Молодец, Сева! Продолжай в том же духе, и года не пройдет, как ты у меня заговоришь полноценно.
– Хо… ро… шо!!!
Получив на сестринском посту все положенные скульптору таблетки на выходные дни, мы прошли в его палату. В палате стояло две кровати, стол, заваленный бумагами, холодильник, шкаф, две тумбочки, два стула. Скульптор достал из тумбочки одеколон и попрыскал им под мышками. Взял в руки тюбик, наклонился к ногам, выдавил на них пену и протер ноги влажной тряпочкой. После чего забросал шмотки в красную сумку через плечо. Раскрыл бумажник, посмотрел внимательно в него и спрятал на дно сумки. Мы вышли за ворота центра, всю дорогу к метро скульптор тыкал меня в плечо рукой и со значительным выражением лица говорил:
– Инсульт… инсульт…
Я же в свою очередь никак не мог угомониться:
– Сева! Ты мне можешь объяснить, зачем я сюда приезжал к часу дня? Я мог бы с таким же удовольствием и к шести к тебе подкатить…
Я никак не мог успокоится, мне опять не давало покоя то, что я проторчал здесь без толку целых пять часов, да еще и по такой жаре…
– Ну и что? – Скульптор начинал просто выводить меня из себя, своим «Ну и что?»
– Что ты заладил как попугай, ну и что… ну и что!!! Ты будешь когда-нибудь о других людях думать, у меня тоже свои дела есть… Нельзя думать все время только о себе…
– Ну и что?!
– Так, ничего, замнем для ясности… Достал ты меня…
– Ну и что? Инсульт!
– Попугай!
– Ну и что?! – Всеволод заржал…
Мы зашли в метрополитен и сразу же ощутили прохладу на своих плечах… Я подошел к кассе и купил Всеволоду проездной билет:
– Ты когда последний раз в метро ездил?
Всеволод пожал плечами… Увидев это, я показал ему билет и спросил:
– Знаешь, как прикладывать?
– Нет.
