– Мне кажется, твой бывший зять в принципе не способен на откровенную гадость и совсем уж подлый поступок. И он исправно платит своей дочке и твоей внучке, совсем даже и неплохие по нынешним временам алименты, всегда рад видеть в своем доме Алису и принимает активное участие в ее воспитании… Ты что думаешь, Всеволод не знает, что часть из этих алиментов, предназначенных Алисе, идет на содержание двух других детей Марты – уже от второго ее брака. Между прочим, второй муж Марты нигде не работает и не дает вообще никаких денег на содержание своих же собственных детей. Он только и делает, что пишет глупые книжки и без конца ошивается в Индии – зачем, кстати, непонятно. По-твоему, что, Сева не выдерживает сравнения с этим типом? Ты что себе думаешь, Люд, что Севу по сравнению с ним можно считать нехорошим человеком? Хочешь, правду скажу тебе, только без обиды?
– Не обижусь. Говори.
– Второй муж твоей Марты – доподлинное убожество по сравнению с Севой, которое наплодило двух маленьких детей – один меньше другого, и все его достоинство в том, что он подкаблучник, каких свет белый не видывал. А с Мартой только так и можно жить – с ней только подкаблучник и уживется. Слишком она из себя умная… Видывал я таких гордых птичек. Услышали где-то и от какого-то глупую, бессмысленную, тупую и пустую фразу и теперь щебечут, словно пташки, без конца и на все лады: «Я птичка гордая, я гордая, я гордая птичка, сморите все – какая я гордая!!!» Тьфу, только и остается, что сделать на это… А я в ответ вот что им скажу. Дуры вы набитые, а не птички гордые. И только и думаете о том, чтобы свое тщеславие – свою гордость, свои амбиции удовлетворить, власть заиметь над мужиком, характер показать, эго обнажить, выпендриться как следует… И плевать в этот момент вам на свои семьи и детишек… А как жизнь после развода вас, говоруний, к земле прибьет, так за любого бежать готовы, лишь бы одной не остаться. Бежать-то готовы, только вот незадача-то какая… вас, говоруний, никто путевый-то и не берет к себе под крылышко, кому в доме такая радость сгодилась – пташка гордая, да еще и без умолку щебечущая… Знаешь, как таких баб в народе называют?
– Каких баб?
– От которых мужикам одно несчастье.
– Нет, не знаю. Хотя нет, уже догадалась… Можешь дальше не говорить.
– Нет, скажу… Стервами…
– Я и так поняла, мог бы и не говорить… Ну ты уж совсем разошелся… А так не знаю… Но то, что она поменяла пьяницу скульптора на пьяницу писателя, соглашусь, а в остальном подумать не помешает. Ну ты уж все таки, Вадим, так мою дочку уж совсем-то не цепляй и не третируй, пожалуйста…
– Не буду, на фиг мне это сдалось, накипело, понимаешь. Твоя дочка не стерва, она просто запуталась в молодости, самооценку свою завысила… Надо же так начудить по жизни. Променять Севку, и на кого… Ты только подумай, вдумайся, на кого Марта Севу променяла. Задумайся хоть на секунду над тем, что произошло в ее жизни. Ведь это мог быть идеальный брак, такие браки на небесах заключаются, Марта и Всеволод идеально друг другу подходят… Да вообще, честно сказать, я не о твоей Марте сейчас говорю, а в целом – о сложившейся ситуации в стране и мире вслух рассуждаю. Марта – это как образ, понимаешь?
– Ах, образ?! Тогда понимаю – тогда ругайся на здоровье… Людмила улыбнулась и стряхнула пепел.
– Ты знаешь, Люд, о том, что твоя дочка своим разводом не только себе и дочке жизнь исковеркала, но и жизнь Всеволода под откос пустила. И это уже без всяких образов. Что наделала? Что наделала?! Чем думала? Чем же тогда думала?!
– Он на нее руку стал поднимать, ей, что ли, это терпеть оставалось?
– Да ладно тебе, Люд. Твоя Марта не даст себя в обиду никому, слишком гордая для этого. Заслуживала, вот и поднимал. Теперь, небось, когда со вторым живет, сама ему пинков под зад раздает направо и налево. Наверное, он за день не меньше чем раз по десять под зад от Марты получает, и счастлив от этого, и доволен этим без меры. Наверняка вокруг Марты все время, точно собака Павлова, вокруг хозяйки хвостом виляет, вертится, в клубок сворачивается.
От Державина такого при всем желании конечно же хрен когда дождешься… Но со Всеволодом-то она счастлива была бы. Понимаешь!!! Счастлива была бы по-настоящему! Они же оба мечтатели – натуры обе возвышенные – что один, что вторая…
– Не без этого. Он прислушивается к Марте, он ее считает умной и мудрой женщиной.
– Кого?! Твою Марту он мудрой считает? Если дурак набитый, пусть себе считает, его тупое дело… Чего ему еще остается делать, как только на пальцах и считать… Мудрая баба!!! Ну, это совсем, надо сказать, зашибись. Надо же так придумать. По мне, так худшего оскорбления для женщины и не сыскать – мудрая баба!!! С ума совсем, что ли, вы все посходили? Интернет во всем виноват, почти всех баб под откос пустил. Из-за этого Интернета скоро каждая вторая в Аристотеля превратится… А гордой он ее не считает случайно? Была бы умной, не была бы гордой! Мудрой была бы, никогда бы не вышла замуж за скульптора, потому что не пара она ему была тогда.
