– Чего мне ее знать, второй такой шанс в люди выбиться вряд ли ей представится. Если не совсем дура, то остепенится, хоть на время. Ее Светлана в ближний круг введет, глядишь – и артисткой станет, да и в материальном плане у Державиных все в порядке. Смотрите, не упустите воробушка. Марта вроде как Севу зацепила, ничего не скажешь, та еще щучка – твоя дочка…
– Ну ладно тебе, Стелла, ты уж так сильно ее не ругай.
– Чего мне ее ругать? С какой такой радости мне это делать? Ты лучше слушай меня внимательнее. Надо не только дело к свадьбе вести, но и обвенчаться после свадьбы не помешает – так сказать, скрепить брачный союз узами церковного брака. Что Светлана, что сам Сева – люди верующие, набожные, так что венчание не помешает… Ну все, дорогая, я пошла… проводи меня…
– Пока, Стелла.
– Пока, пока… Чмоки, чмоки…
Людмила закрыла за Стеллой дверь и вздохнула – словно гора с плеч…
Люда в молодости по профессии была учителем словесности и выглядела к моменту нашего с ней знакомства явно моложе положенных ей по возрасту лет. Она производила впечатление женщины далеко не глупой и наружности симпатичной. Следила за собой и за модой, а посему и одевалась соответственно. Правильно понимала жизнь и матерком могла запросто и при случае выразиться, и все оттого, что была дочкой военного. К достоинствам Людмилы я бы также отнес ее способности к рукоделию и умению кроить и шить достаточно модную и стильную одежду. Хорошая баба, надо признать, побольше бы таких. Женщин образованных и начитанных, расчетливых и усидчивых, знающих жизнь и поступающих всегда по справедливости – в смысле по понятиям, и немного, в самую меру, коварных и меркантильных…
С мужем же ей в свое время явно и почему-то не повезло, не подфартило, карта, что ли, не та легла. Вышла замуж она за пионера, с которым познакомилась в пионерском лагере, когда в летние месяцы жары работала в нем пионервожатой. Ничего не подумайте, ничего такого здесь нет, никаких сплетен, пересудов и, тем более, насмешек здесь и в помине нет. Людмила, в отличие от своей дочки, не шлялась где попала и с кем попало. Так просто по жизни сложилось. Пионер влюбился в пионервожатую и после окончания школы, по своему совершеннолетию, не давал прохода Людмиле ни днем и ни ночью. Этот Вася – из рода Бруни, был прыткий малый. А в этом роду, как вам известно, умели и знали толк в ухаживаниях. Неопытная и малосведущая в вопросах любви училка сдалась напору юнца и родила ему дочку и сына. После чего растила их всю жизнь одна. Растила одна по той причине, что Вася через три года после свадьбы, когда уже вырос из пионерских штанишек, ушел от нее. Ведь мужчины из рода Бруни так влюбчивы и так непостоянны. Но Людмила не только растила одна своих детей и не только не опустила руки после этого, но умудрилась сменить свою профессию. Она выучилась на психолога и уже как двадцать пять лет работала тем самым психологом. Вася же Крапивин прошелся по своей судьбе, мама не горюй… После развода с Людмилой женился еще восемь раз кряду и все под чутким руководством своей первой супруги, теперь уже психолога Людмилы. Можно сказать, что его второй матери. И то не шутка, друзья. Она – Людмила – как-то обронила мне фразу:
– Все Васины жены проходили через мой личный фейс-контроль. Они неукоснительно соблюдали принятый и установленный мною дрес-код.
Что же… она имела на это право. Она имела право полное так смело утверждать, ведь она была не кем иным, как психологом, как, впрочем, и все женщины подряд. Они – женщины, почему-то все подряд психологи, и именно с большой буквы психологи…
Но не только об этом говорила мне Людмила местами и порой. Она мне также как-то обронила вслух:
– Всеволод – не кто иной, как трус…
Она также не преминула в один из дней поделиться со мной еще одной немаловажной новостью касательно черт характера моего соседа.
– На Всеволода ни в чем и никогда нельзя положиться, он запросто может подвести кого угодно и когда угодно…
Кроме того, я узнал от нее, что:
– Всеволод, жадный человек и любитель иногда посочинять – и приврать…
Я во всем соглашался с ней.
– Да, Люд, права и возразить нечего… Но при этом все-таки я обращал ее внимание на то, что:
– Всеволод – все-таки человек хлебосольный и гостеприимный… Также я мельком напоминал ей о том, что:
– Всеволод многим людям все же в чем-то помогал.
Я ей привел в пример клоуна Егора, который по протекции Всеволода получил столь необходимую и желанную для него работу худруком в детском театре. А также Кольку Титова, которого скульптор пустил к себе пожить на ближайший год, не взяв с него за это ни копейки. Кроме прочего, я поделился с Людой и другими своими наблюдениями за моим соседом:
