Но через месяц уже сам Всеволод стал раздражаться не на шутку на жену… А это уже физика – действие рождает противодействие. Физика, в отличие от психологии, подразумевает под собой грубую физическую силу, воздействие, если хотите. Воздействие одного, как правило более сильного, на другое – более слабое существо, опять же – физически слабое. Так и произошло в итоге… и на самом деле между Мартой и Севой…
– Марта, чего ты все время бесишься? Скажи, что тебя не устраивает?
– Да ничего я не бешусь, просто настроение плохое. Все меня устраивает.
– А я-то здесь при чем?
– Да ты всегда ни при чем. Ты хоть когда-нибудь был при чем?
– Ты про что, ты о чем сейчас говоришь?
– Да так, ни о чем, о своем – о бабском. Тебе не понять.
– Чего ты все время борзеешь!!! – Всеволод встал из за стола, сжал руки в кулаки.
– Только попробуй, ударь меня при ребенке, сразу уйду.
– Сука!
– Сам…!!!
Марта с каждым разом вскипала все больше и больше и только и думала о том, куда бы спрятаться, куда бы зажаться, где бы притаиться – пятый угол с некоторых пор превратился для нее в дом родной… И через месяц случилось то, что и должно было случиться…
На часах было ближе к полуночи, Всеволод уже около двух часов бродил по старому Арбату с бутылочкой «Очаковского» в руке. Два часа назад они в очередной раз обменялись любезностями с Мартой. Всеволод к этому часу успокоился, его нервы пришли в порядок, вечерний Арбат сделал в очередной раз свое нехитрое дело, он умиротворил скульптора, ввел в мечтательное состояние и наполнил его душу своим очарованием – очарованием вечернего Арбата. Войдя в мастерскую, он, не мешкая, подошел к жене, которая сидела на диване спиной к нему:
– Марта, ну давай мириться, сколько можно гавкаться из-за ничего.
– Ты долго думал, чтобы это мне сказать?
– Два часа, пока по Арбату гулял.
– Больше ничего не надумал?
– Нет.
– Ну и молодец, а надо было бы!!!
– Ты опять за свое!
– Да оставь ты меня в покое, хоть на день! Знал бы ты только, как ты меня достал!!! Марта встала с дивана и повернулась к скульптору лицом… И только сейчас Всеволод заметил, он обратил внимание на то, что Марта вся дрожит от пяток до головы. Ее потрясывало, словно в лихорадке… У нее тряслись руки… дрожали губы… на глазах проступили слезинки.
– Ненавижу тебя!!!
– Кого ты ненавидишь?!
– Тебя… и твою мать!!!
– Мама-то чего тебе сделала?! Она тебе только хорошего желает. Мастерскую помогла нам в аренду взять, с приватизацией изо всех сил старается помочь, во всем нам, как может, помогает… Из кожи вон лезет ради нас!!!
– Лучше бы она поменьше свой нос всюду совала и не лезла туда, куда ее не просят! Это она тебе с мастерской помогает, это она тебе хорошего желает. Мне эта ваша мастерская поперек горла встала, вот она уже где у меня сидит! Вместе с заботой и опекой твоей мамочки!!! Твоя мамочка все время шпионит за мной и прохода не дает!
Прокричав это, Марта медленно провела ребром ладони по горлу. Из ее глаз ручьем потекли слезы, ее плечи вздрагивали, она сжала руки в кулаки поднесла их к своему лицу, затрясла руками и, судорожно сжав губы, произнесла:
– Ненавижу вас обоих… Не-на-ви-жу!!! – Марта по слогам повторила скульптору свои слова…
Всеволод побелел, как белое полотно. Они стояли друг напротив друга – глаза в глаза. Марта перестала рыдать и только что и делала, что призывала:
– Ну, ударь, ударь ты наконец меня, мужик ты или баба!!! Сева прибывал в нерешительности, он знал о последствиях, ведь его предупреждали…
– Ты баба, баба жалкая, трус ты, а не мужик… ударить – и то не можешь!!!
Всеволода в этот момент перекосило, кровь хлынула к его лицу. Пелена зла застелила глаза, рука поднялась и сжалась в кулак… Он в ярости ударил Марту по лицу…
С ударом этим Всеволод постепенно в течение года покинет свою ПЕРСОНУ и уйдет надолго в глухую и беспробудную ТЕНЬ, прихватив с собой туда, из своего это, изрядную цистерну коньяка. Которую он и будет осушать ближайшие двенадцать лет с небольшими – по неделям… но иногда и продолжительными – по месяцам, перерывами. Муза покинула его… и приказала ему долго жить.
Марта же с этим ударом придет в себя и начнет постепенно выходить из своей ТЕНИ и вновь станет ПЕРСОНОЙ – взяв с собой по пути из своего это всю ту же гордость птичьего полета… А это уже, друзья мои, не что иное, как закон сообщающихся сосудов… Ничто в природе не истекает ниоткуда и не перетекает в никуда.
На следующий день Марта уехала жить с дочкой к маме.
На ближайшие выходные один из друзей Всеволода, стоматолог Григорий Старостенко, справлял свое сорокалетие в одном из столичных ресторанов. Позвал на свой день рождения Григорий и Марту с Володей. Вначале он позвонил Марте:
– Марта, я в субботу юбилей справляю в «Ермаке», хочешь, приезжай.
– А Всеволод там будет?
– Нет.
– Хорошо, тогда приеду…
Следом Григорий набрал скульптору:
– Сев, я в выходные на Филях, день рождения справляю, приезжай.
– Ты Марте звонил?
– Да, звонил, приезжай, заодно помиритесь…
