Несмотря на промозглую прохладу середины октября и подкрадывающиеся заморозки, в сквере был аншлаг, как летом. Уличные музыканты, влюбленные парочки, дружеские компании, выпивающие на лавочках или прямо у воды на пожухшей траве, велосипедисты, собаки на поводках, выгуливающие своих хозяев… Демон, больше похожий на одного из здешних тусовщиков, не спеша шел по скверу, разглядывая прохожих. Остановился на пару минут возле компании парней, скверно исполняющих что-то из «ДДТ» под аккомпанемент гитары и тамбурина, кинул в лежащий на асфальте кофр от гитары мелочь, угостил стоящих рядом симпатичных девиц сигаретой, двинулся дальше. Илья хмуро шел следом, пытаясь понять цель этой внезапной прогулки. Наконец, остановившись в самом оживленном месте, возле памятника поэту Абаю Кунанбаеву, Скупщик огляделся, а затем взял Илью за запястье:
— Смотри!
Прикосновение Демона словно выдернуло Илью в другой слой реальности. Звуки стали глуше, краски поблекли, вокруг явственно сгустилась тьма… Люди вокруг превратились в прозрачные тени. Они по-прежнему сидели на лавочках или гуляли в обнимку, но теперь были похожи на призраков, сотканных из плотного дыма. Демон шел вдоль сквера, цепко держа Илью за руку — и тот вдруг начал различать то там, то здесь мерцающие огоньки внутри призрачных человеческих фигур. Интенсивность свечения была разной: некоторые тени были обладателями ярких огненных мотыльков, в грудных клетках других огни были тусклыми и блеклыми, а где-то и вовсе едва мерцали, как угли почти потухшего костра. Большая часть людей, гуляющих в этот вечер в сквере, и вовсе не имела внутри никакого света. Просто силуэты, без единого проблеска.
Илья смотрел на мир глазами Демона. Оглянувшись по сторонам, он прикинул, что ярких огней на весь сквер было до обидного мало. Самыми ослепительными обладали парень с гитарой, тот, что дурно исполнял Шевчука, сидящая неподалеку на лавке женщина средних лет, в бордовом плаще, с зонтом, и совсем юная длинноволосая девица, лихо пронесшаяся мимо на роликах.
— Это Юля, гимнастка, — сказал вслед укатившей к метро девушке Демон. — Мечтает попасть в сборную. Та дама в плаще — хирург-онколог, Наталья Петровна Зотова, потомственный врач, золотыми руками вся в отца. Папенька ее, кстати, в свое время не согласился продать мне талант, жмот… А этот Паваротти — Антон, который отчаянно мечтает стать рок-звездой, на самом деле бездарен, как пробка!
— Но я же вижу… — пробормотал Илья, глядя, как в груди гитариста пляшет огненный мотылек.
— У него талант к точным наукам, а вовсе не к музыке. Но на мехмат он в свое время решил не поступать, хотя с его школьным аттестатом взяли бы без вопросов. Мехмат — это же скучно!
Илья хмыкнул.
— Ну так купи у него талант.
— Увы, этот товар порченный, — покачал головой Демон. — Видишь ли, дорогого стоит лишь тот дар, что с детства развивали и взращивали. За него я готов дать любую цену! — Скупщик плотоядно причмокнул. — Но гитарист никогда не узнает, что от рождения склонен к математическому анализу… Ему просто легко давались математика и геометрия в школе, а мечтал он стать вторым Джимми Хендриксом! Талант его скоро начнет увядать и однажды окончательно зачахнет. Впрочем, и со своей гитарой, как ты понимаешь, дальше сквера Антоша не пойдет. Оно, наверное, и к лучшему — лично я сыт по горло бездарными звездами.
— Остальные тоже не смогли понять, к чему у них талант? — поинтересовался Илья, разглядывая тени с почти угасшими огоньками.
Скупщик усмехнулся.
— Вроде того. Большинство даже не знало, что он у них есть! А многие намеренно постарались об этом забыть… Божий дар — он же как редкий цветок, растить его дорого и хлопотно. И коммерчески невыгодно. Чтобы выжить и пробиться в этом мире, нужно развивать в себе куда более нужные качества. Хваткость, жесткость, умение приспосабливаться… Дарвин был прав — выживает не одаренный, а сильнейший!
— Несчастные, — пробормотал Илья.
— Отнюдь! — усмехнулся Демон. — Блаженны неведающие! У них спокойная, счастливая жизнь, полная незатейливых бытовых радостей: поездки на дачу, выплаты кредита за автомобиль, фанатизм на чемпионате мира по футболу… Их ничто не гложет. Никакой тоски, никаких мук нереализованности, мрачной зависти к себе подобным, вечного желания всем что-то доказать, алкоголизма от бесперспективности и суицидов от безысходности… Тщеславие идет рука об руку с даром Божьим, тебе ли не знать!
— То есть ты, типа, делаешь доброе дело! Лишаешь нас страданий, делаешь человеческую жизнь проще и спокойнее? — поинтересовался Илья.
— Не надо сарказма! — улыбнулся Скупщик. — Божий дар — это не привилегия, а наказание. Слишком тяжелая ноша для неокрепшей души. Большая часть моих клиентов, кстати, мне благодарна! Это ты у нас дефективный — с талантом тебе было плохо, без таланта плохо…
Илья неожиданно заметил, что среди призрачных людских фигур видны несколько угольно-черных силуэтов, окруженных трепещущим огненным ореолом.
— А это кто? Какие-нибудь махровые грешники?
— Нет, что ты! Это мои коллеги!
— Тоже скупщики?
